Вовне. Том 1. «Нея»

Девушка слегка улыбнулась и внутренний экран погас. Он закрыл глаза и еще раз прокрутил последние события. «Надо найти этих Блашиховски. Понятно, что они полетят за астероиды, чтобы скрыться на одном из спутников газовых гигантов. Но зачем им пассажирский, даже не военный космолет? Если они террористы, то зачем оставили столько людей в живых? И почему ничего не слышно ни о требованиях, ни о политических заявлениях? Впрочем, сейчас это не так важно, как…»

Страдалец/21.09.2095

«Я умер? Странный вопрос для никогда до конца не жившего.

Хотя я все еще как-то мыслю, значит, где-то существую. Или просто проговариваю мысли того, кто существует.

Было ли страшно? Секунда стягивающего мышцы ужаса. А потом свобода. Ничего физического больше, кроме антигравитации. Ощущаю только близость небес, к которым вознесусь. Скоро они придут.

Я вышел. Вижу свое тело на зеленой траве, людей, которые бегают и машут руками. Глупые, я прощаю вас. Вы просто не понимали, кто рядом с вами. Вы были молекулярны и не видели, что за этим миром стоит еще один, к которому я принадлежу.

Какая-то трещина сомнения пробегает по краю моего сознания. Свободен ли я или просто галлюцинация все еще живого мозга? Нет, я же вижу всех этих людей и бывшего себя. Но почему я все еще здесь, почему не в ином мире? Я согласен на ад – всё лучше, чем быть плодом воображения умирающего куска биоматерии.

Врачи, носилки, крики…

Непонятно, где мои? Где все те, с кем я общался все эти годы? Все те, кто просил меня войти в эту дверь с надписью «Вовне».

Они не могли бросить меня тут, на пороге, возле коврика «Дом, милый дом» в виде моего собственного тела.

Они просто задерживаются. Стою посреди ночного города, сквозь меня падают капли дождя и лучи света окон перепуганных людей. Не знаю, я не найду дорогу сам, я же просил, я…

Отворачиваюсь и иду. Сквозь людей, сквозь ревущую мать, сквозь зевак с камерами. Прыгаю и лечу. В никуда, где я появился из света, и на свет, из которого состою.

Поднимаю голову и вижу вспышку молнии, которая пронзает расстояние между тем миром и этим.

Секунда – и страшная боль сотнями тупых гвоздей вбивается в мое тело.

«Разряд. Еще разряд».

Мою биоткань везут в больницу.

Никто не пришел. Небеса решили не возносить меня. Ад отказался волочить мою душу в свой котлован. Я стучусь, но дверь закрыта. Никого».

Из аэропорта Армстронга Михаил полетел на лунную станцию «Эпсилон», где уже должна была начаться процессия.