Главный редактор

Закончив отчитывать невидимого телефонного собеседника, Маша выругалась:

– К чертям собачьим! В понедельник увольняюсь из этого дурдома!

– Ага, массовый психоз. Едва выжила в борьбе с цветом нации, осаждающим твой кабинет. Их коллективное бессознательное запросто может убить.

– Суммарный ай-кью собравшихся под миллион, так что не удивлюсь, если сама свихнусь.

– Мусик, говори, где мое место в этом бедламе, и твои проблемы уменьшатся на сто двадцать баллов ай-кью.

– Внесла тебя в список как лаборанта-стажера кафедры микробиологии.

Так что, надевай белый халат и чеши в лекторий.

– Ты лучший в мире пресс-секретарь!

– А ты – льстивая журналистская морда.

– Обожаю тебя!

– Давай, дуй. Сборище на пятом этаже.

Лекторий сторожили два мордоворота из службы безопасности Минэнерго. «Лаборант-стажер» подождала, пока нашли ее фамилию и провели досмотр. Обнаружив диктофон, секьюрити уточнил:

– Это зачем?

– Для научной работы. Пишу кандидатскую по системам нефтеочистки, – соврала она.

Огромная аудитория была заполнена наполовину. Львиную долю составляли все те же великовозрастные и убеленные сединой ученые. Кое-где виднелись и молодые лица, но такие находились в меньшинстве. Стоял возбужденный гул, вызванный то ли видом здоровенного несуразного агрегата, то ли ожиданием Гречишникова. Окинув взглядом помещение, Женя села поближе к выходу. Согласно замыслу, министра нужно брать тепленьким. Она предполагала выскочить вслед за ним из зала, едва тот закончит выступление.

И задать вопросы, как говорится, не отходя от кассы. План был прост, как все гениальное.

Лекторий трещал по швам, когда по рядам прошелестело известие, что Гречишников прибыл. Едва он перешагнул порог, аудитория взорвалась овациями. Он направился к кафедре для выступлений, а двое вооруженных телохранителей встали у дверей, заслонив широченными спинами проход. Можно подумать, Гречишников прибыл не в НИИ, а прямиком в стан врага.

Женя часто видела этого политического деятеля по телевизору и три-четыре раза лично, на пресс-конференциях.

Однако всегда – с большого расстояния. Теперь же, сидя в первом ряду, всего в нескольких метрах, с интересом разглядывала его.

Ему было около семидесяти, и внешне он соответствовал возрасту. Невысокий, с пухлыми ручками и ножками, из-за своей полноты он казался сущим коротышкой. Блестевшую в свете институтских софитов лысину обрамляли седые волосы. Щеки свисали бульдожьими складками на воротник дорогой рубашки.