Главный редактор

Когда часы показывали двадцать минут третьего, фотограф сказал:

– Полная боевая готовность.

Женя по-английски обратилась к мистеру Льюису, тоном давая понять, что не хочется терять время:

– Мы готовы начинать.

– Мистер Беркли сейчас присоединится к нам, – невозмутимо ответил напыщенный павлин, будто не говорил то же самое полчаса назад.

Женя торопилась в редакцию – сдать материал по «нефтяному соглашению» Петушкову. Бестолковое ожидание артиста – пусть самого распрекрасного – порядком выводило из себя.

Черт, даже Гречишников меньше ломался, чем эта звезда рок-н-ролла. Где его носит?

Она нетерпеливо постукивала шариковой ручкой по блокноту, когда Джейсон Беркли появился на пороге спальни. Вид он имел весьма помятый. Судя по всему, только встал и, дай бог, если умылся и почистил зубы. Волосы торчали как придется – кажется, расчески они сегодня еще не видели. Небритое хмурое существо в махровом халате и тапочках почесывало щетину и походило на секс-символ не больше, чем инструкция по пожарной безопасности на портрет Мэрилин Монро.

О съемке не могло быть и речи. Похмельного красавца часа три нужно приводить в чувство, прежде чем ставить перед объективом. Фотограф озадаченно посмотрел на Женю, позеленевшую от злости. Джейсон тем временем прошаркал к бару, достал минералку и сделал пару жадных глотков. Не расставаясь с бутылкой, он проковылял к дивану и плюхнулся, едва потрудившись запахнуть халат. Мистер Льюис мельком взглянул на него и снова углубился в дела.

Немая сцена затягивалась. Женя почувствовала – еще немного, и она взорвется. Подобное было выше ее понимания. И вдруг фотокор, не сводивший с Джейсона изучающих глаз, сердобольно порекомендовал:

– Тебе бы рассольчику и поесть. Похмелье как рукой снимет.

– Чего он сказал? – поморщился тот.

– Предложил вам перед съемкой позавтракать, – ледяным тоном перевела Женя.

На мистера Льюиса ее интонации произвели эффект: он оторвался от перекладывания бумажек и настороженно замер.

Джейсон же будто впервые заметил нервозную девицу и исподлобья посмотрел на нее. Фотокор, расплывшись в понимающей улыбке, с жутким акцентом уточнил:

– Рашн водка?

– Томатный сок, мой друг. Томатный сок.

И тут Женя рассмеялась. Не столько над нелепым ответом, призванным сойти то ли за шутку, то ли за чистую монету, сколько над идиотизмом ситуации. Второй раз за день интервью напоминало гротеск, достойный полотен Юры Бессольского.