Главный редактор

Сеятель добра, борец со злом. Ну и все такое.

– Слава богу. А то подумала – гипнотизер.

– Разве гипнотизеры могут читать мысли? – Джейсон пожал плечами, мол, подобное по зубам лишь истинным сеятелям добра, а не всяким шарлатанам.

– То есть можешь прочесть мои мысли? Ну о чем я думаю?

– Сейчас? О разной ерунде. Но недавно думала, что с тобой впервые происходит подобное. Что ты на одной волне с кем-то, и при этом – не страшно. А еще поняла, как свободно может дышать твоя душа.

Широко распахнутые глаза в немом изумлении смотрели на него. Он внимательно вглядывался и ждал.

– Джейсон, разве я говорила вслух?

– Нет. Но очень громко думала.

– Как ты узнал?

– Важнее, как ты сама об этом узнала.

Она пыталась осознать глубину вопроса и подбирала правильный ответ. Мысли скакали и бросались врассыпную. Сердце подпрыгивало синхронно с ними. Полный сумбур. Но страха, как ни странно, не было.

Как узнала, что душа умеет дышать? Как?!… Да просто – глядя ему в глаза.

Он же прекрасно знает, как. И объяснить словами такое невозможно!

– Некоторые вещи невозможно объяснить словами, – в темной синеве блистали добрые искорки.

Женя впилась в него жадным взглядом, в котором слились недоверие, потрясение и восторг. Джейсон протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Она не шелохнулась, выискивая ответ, мерцающий в глубине зрачков. Наконец, совладав с эмоциями, спросила:

– Ну правда, кто ты?

– А чем плоха версия с космическим сеятелем добра?

– Послушай… Можешь вести себя как… как не знаю кто.

Можешь даже читать мысли, если приспичит. Но – раз взял на борт – неужели я проведу все время как буйный пассажир, запертый в машинном отделении?

– Резонная претензия. Так в каком качестве желаешь путешествовать?

– Я хочу постоять у штурвала.

– Странно, мне показалось, что тебе осточертела эта роль.

Такой ответ в очередной раз застиг врасплох.

Женя с удивлением обнаружила, что Джейсон снова прав. Причем больше, чем хотелось бы.

Она привыкла быть ведущей и распорядительницей бала, главной движущей силой в любых отношениях. Но выстраивала все так, что была скорее серым кардиналом: ее доминирование, когда надо, искусно маскировалось подчинением. Со времен злосчастной влюбленности в Славика не бывало, чтобы ситуация выходила из-под ее чуткого, но тотального контроля.