Всадники Неудачи

Сообщение отправлено утром, поэтому она не откладывая, позвонила: «Елена, примите мои соболезнования… Каким образом она это сделала?»

Елена: «Выбросилась из окна»

Миокард Эрики сжался до размера перлового зёрнышка, Кэти с детства мечтала летать

– Я приеду завтра

Елена, рыдающим голосом: Ты не знаешь почему?

Эрика (помня, что она пообещала хранить тайну): Я точно не знаю. Думаю, это из-за банкротства отца, с чем она ничего не могла сделать

– Но ведь Олег нашёл работу и я тоже. Всё налаживалось

– Не для неё

– Ну как же? Она выглядела радостной и по учёбе успевала

– Я говорила Вам, что лучше оставить её здесь, чтобы я была рядом с ней

Собеседница выдержала 10-секундную паузу, затем:

– Ты ведь знаешь, почему она это сделала?

– Она мне не говорила, честно.

Но – 2 секунды паузы – я должна вам рассказать кое-что, завтра. Знайте, что вы не виноваты.

Она завершила разговор, подошла очередь слёз, которые она выдаёт за другие. Пялится в телефон и плачет, улыбаясь, чтобы люди не подходили с вопросами и жалостью.

Пусть думают, что нечто её так рассмешило, что она аж плачет от смеха. «Я не успела найти эту сволочь. Я не смогла убедить её» – это всё о чём она могла думать. Грядущий зачёт, дальнейшее увольнение, учёба, день рождения мамы – абсолютно всё перестало существовать, ведь для неё главный экзамен был провален. Ещё не доехав до ВУЗа, она заказала ночной билет на Москву в легковушке. А в перерыве между парами написала управляющему, что увольняется и через два дня придёт за расчётом.

Вечером того дня Лиза отметила 41 год в белом платье. Эрика была в синем, с запахом, и словила себя на мысли, что оно того самого оттенка что и Мерседес Алтынова. Знала бы Лиза, что дочь заставила себя танцевать и выглядеть радостной ради неё. Пока кто-то был занят пляской, кто-то жеванием, она искала зацепки по Алтынову и взвешивала, привлечь ли отца Катерины к мести. Она ушла раньше остальных, чтобы всю ночь замерзать в машине, дремать на сумках с посудой и спорить с попутчицей о политической обстановке в стране.

До Москвы она доехала уже без обоняния. Она не ела, не спала, а когда около 9-ти утра оказалась на Южном шоссе, не чувствовала ног до колена. Отогревалась в метро, которое поначалу увидела заброшенным, тёмным и запутанным. Кроме ВДНХ она ничего больше не увидела, в 11 часов она уже стояла у закрытого гроба. Зачем? Нет, не чтобы попрощаться с деревянным ящиком.