Блад: глубина неба

Он во что бы то ни стало поступит в медицинскую академию! Профессиональным жокеем ему всё равно не стать (он вырастет слишком высоким и тяжёлым для этой работы), поэтому будет врачом. Врач всегда найдёт себе дело. Всегда. Он пригубил из сунутого ему бокала, и горло неприятно обожгло, но жжение быстро сменилось ощущением тёплой ванны. Шентэл сделал ещё глоток, чуть побольше, и поперхнулся. Прокашлявшись, глянул: не заметил ли кто его конфуз, но студенты не обращали на него внимания.

Из ненавистного отцовского дома он сможет уйти сразу, как поступит в академию.

Он будет жить в этом прекрасном общежитии с высокими потолками и крутыми лестницами, и отец уже ничего не сможет ему сделать…

Мало-помалу бокал Винтерсблада пустел. Так хорошо и спокойно, как в этот вечер, Шентэлу не было уже много лет. С тех пор, как он, пятилетний, засыпал в своей маленькой кроватке под мамину колыбельную, а отец ещё не пил и неплохо зарабатывал на хорошей работе.

***

Спустя несколько дней Винтерсблад возвращался домой из конюшен поздно и надеялся, что отец уже спит.

Но тот встретил его на пороге. Из-за его плеча выглядывала встревоженная мать, заранее сложившая ладони в умоляющем жесте: «только не перечь!»

– Что. Это. Такое? – негромко спросил отец, но по его голосу чувствовалось, что внутри у него всё давно уже кипит и клокочет: ещё чуть-чуть, и предохранительные клапаны сорвёт, а наружу вырвется сокрушительный гнев.

Сперва Шентэл подумал, что тот всё-таки раскрыл его секрет со скачками и тайным заработком. Но нет, – отец извлёк из-за спины толстенный том «Естественных наук» и ткнул им ему в лицо, повторив свой вопрос.

– Книга, – как можно спокойнее ответил Шентэл.

– Зачем тебе эта книга? Ты её украл?

– Мне дал её мой друг, он учится в медицинской академии.

– Зачем. Тебе. Читать. Эту. Книгу? – с большими паузами спросил отец.

Он дышал тяжело, с присвистом, обдавая Шентэла алкогольными парами, едва сдерживая свою злость, но казалось, что он специально генерирует её в себе побольше да погуще, чтобы наброситься на сына со всей яростью, на которую способен.

Шентэл почувствовал, как его тело против воли будто уменьшается в размерах, съёживается под отцовским натиском, и вот он готов уже испариться, исчезнуть, бежать, поджав хвост, забиться в самую узкую, самую тёмную нору и просидеть там ближайшие годы.