Блад: глубина неба

– Но у меня есть работа!

– Если господин Норман готов взять за тебя ответственность и предоставить крышу над головой, он должен подписать бумаги, и тогда…

– Господин Норман, сэр, – перебил жандарма Винтерсблад, – позвольте мне остаться!

– Простите, господа, можете оставить нас на пару минут? – просил Норман, вымучив вежливую улыбку. – Я не собираюсь брать на себя лишнюю ответственность, парень, – шёпотом зашипел он, как только за жандармами закрылась дверь, – мало мне своих проблем, твоих ещё не хватает!

– Но сэр, мне больше некуда идти.

– Что значит некуда? А приют?

– Но сэр! Вы когда-нибудь видели этих приютских?!

– Можно подумать, ты сейчас выглядишь лучше! Всё, мальчик, не дави на жалость. Вопрос решён.

Винтерсблад глянул на Нормана с недетской злостью.

– А что, если жандармы узнают, кто на самом деле выступал на скачках под именем жокея Полночи?

– Ах ты, шельмец, ещё и угрожаешь мне?! А что, если жандармы узнают о той сцене между тобой и твоим папашей, которую я лицезрел на прошлой неделе, а? Вдруг они засомневаются: отец ли виноват в пожаре, м, Шилдс?

– Не называйте меня Шилдсом! – сквозь зубы процедил Винтерсблад.

– Чтоб я тебя не видел больше, понял? Мерзавец! Угрожает мне! Мне!!! После всего, что я для него сделал! Пошёл вон!

Шентэл шёл через все конюшни как в воду опущенный. По обе стороны от него шли жандармы, словно вели преступника.

– Простите, сэр, – он вдруг остановился и обратился к одному из них, – позвольте мне попрощаться с Полночью! Я мигом!

Тот неуверенно покосился на второго.

– Мы ведь с ней больше не увидимся… – упавшим голосом заключил Шентэл.

– Пусть сходит, – уступил второй жандарм.

– Давай бегом, – нога здесь – нога там! – позволил первый.

Шентэл припустил к стойлам. Влетев к Полночи, он подхватил валявшийся на полу томик «Естественных наук», отвязал кобылу и, зажав книгу под мышкой, вскочил на лошадь.

– Давай, девочка, этот забег мы обязаны выиграть! – шепнул он ей и пришпорил Полночь пятками.

Она сорвалась с места в галоп, разметав стоявшие у ворот вёдра. Ветер засвистел в ушах, чьи-то голоса заорали вслед, кто-то из конюхов бросился наперерез, но в последнюю секунду не решился сунуться под копыта. Увидев улепётывающего мальчишку, жандармы раскорячились на дороге, словно могли поймать несущуюся на них кобылу в широко распахнутые объятия. Но, вовремя оценив свои силы, в последний момент пригнулись, закрыв головы руками.