Блад: глубина неба

Вот и сейчас они отрабатывали новый трюк на лошадях, и Блад вновь не справился: свалился наземь, едва успев откатиться из-под копыт. Кассандра спрыгнула со своего коня.

– Живой?

– Слушай, а может, сделаем смешной номер: ты красивая и ловкая, а я буду падать, как мешок с навозом? – усмехнулся Блад, перекатившись на спину и растянувшись на промёрзшей земле, которая приятно холодила разгорячённое тело через плотную ткань тёплой рубашки.

– Ничего, справишься! С твоим-то упрямством тебя не сломать, Блад!

Она тоже легла на землю, положив голову ему на живот.

Над их лицами быстро плыли зимние облака. Не такие серые, как в Сотлистоне, не такие низкие. Здесь сквозь них можно было увидеть голубое холодное небо.

– Спасибо, – чуть погодя казал Блад.

– За что бы это?

– Ты единственная зовёшь меня Блад, а не Анхир.

– Тебе не нравится Анхир?

– Мне нравится Блад.

– Теперь никуда не денешься, здесь такие правила. Руал тоже сначала куксился. Потом привык.

А сейчас попробуй-ка, назови его Эверетт – даже не откликнется!

– Но ведь твоё имя – настоящее, не выдуманное?

– Выдуманное, но настоящее. Мар и Иштар – мои родители, у них была возможность с самого начала назвать меня так, как им хочется.

– А как их самих зовут? По-настоящему?

Кэсси приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо.

– Я не знаю.

– Серьёзно? – удивился Блад и тоже привстал, да так резко, что они едва не стукнулись лбами.

Чёрные кошачьи глаза Кассандры оказались совсем близко.

От волны тонкого аромата её кудрей, которые пахли сливой и снегом, перехватило дыхание. Кэсси лукаво прикусила пухлую губу и задумчиво улыбнулась:

– Представляешь, я и правда не знаю, как зовут моих родителей, с которыми живу с самого рождения! Я бы подумала, что они вообще украли меня у моей настоящей мамочки, если бы не была так похожа на них лицом! – Она рассмеялась и поднялась на ноги. – Давай, вставай, ещё раз попробуем! – Протянула руку, и прикосновение её тонких пальцев приятно обожгло его.

***

Морозным утром, после ночного представления, Мардуарру отправил Блада помогать Руалу в ещё не убранном шатре с реквизитом. Его впервые допустили к цирковому шатру при свете дня: обычно этими делами занимался сам Мар с Руалом и Ником, но остальным вход под купол в светлое время суток был заказан. «Примета плохая», – многозначительно изогнув тонкую бровь, говорила Иштар.