Блад: глубина неба

– Он сказал, что я ещё слишком молода, – через какое-то время пробормотала Кэсси, по-прежнему уткнувшись в плечо Шентэла, – и совсем не интересую его! Он сказал, что мы можем только дружить, не более, и он не собирается рисковать своим местом в труппе, поэтому должен, представляешь – должен!!! – рассказать всё моим родителям! Они убьют меня, Блад! Они меня убьют…

– Я не позволю им обидеть тебя, – прошептал он в её мягкие кудри. – Никому не позволю.

Из леса они вернулись уже под утро. У догорающего костра возвышался, уперев руки в бока, Мардуарру.

Кэсси испуганно остановилась и отступила за спину Шентэла.

– Иди к себе, – тихо сказал он ей, и она, бросая недоверчивые взгляды на отца, быстро пошла к своей кибитке.

Шентэл приблизился к Мару.

– Ты, я думаю, в курсе дела. Возможно, даже больше, чем мы с Иштар, – сказал тот.

Блад кивнул.

– Что ж… – Судя по уставшему, словно постаревшему лицу Мара и следам бессонной ночи под глазами, он не столько сердился на дочь, сколько переживал за неё.

Хотя и сердился, конечно, тоже, и разговоры такие, как и сама ситуация, для него в новинку. – Как она?

– Так себе.

– Первая любовь, первая любовь, – пробормотал, потирая шею под чёрной косицей. – Руала мне упрекнуть не в чем. А ей, думаешь, стоит дать взбучку? Это ж надо – придумала вешаться на взрослого мужчину! Только всех этих соплей мне в труппе не хватало. Знаешь что, Анхир, вы же вроде как друзья? Пригляди за ней. А если что не так будет – мне скажи.

– Ты хочешь, чтобы я шпионил за твоей дочерью?

– Ну нет, конечно, ты уж выражения-то выбирай. Просто вдруг ей всё-таки взбредёт в голову сбежать из труппы из-за этой своей… любви. – Последнее слово Мар выплюнул с явным пренебрежением.

– А вы с Иштар не хотите поговорить с ней? – Блад говорил тихо, чтобы случайно не услышала Кэсси, но его губы побелели от злости. – Не дать ей взбучку, а поговорить по душам, помочь, поддержать? Хоть раз побыть для неё родителями, а не фокусниками? Она ведь даже не знает ваших настоящих имён!

– Эй, парень, не заносись, мал ещё меня жизни-то учить! Зря я с тобой серьёзный разговор завёл – не дорос ты ещё.

Иди, собирайся, через полчаса трогаемся.

Больше суток Кэсси не показывалась из своей кибитки, не выходила к общему костру на стоянке, не притрагивалась к еде, которую Ник оставлял ей возле повозки. Следующим вечером, после ужина, обнаружили, что она исчезла.