Блад: глубина неба

Яростно потирая загривок, он продолжил, обращаясь к мыскам своих ботинок: – Здесь недалеко есть сточная канава. Там неспокойный район, всякое случается. И жандармы туда не любят наведываться. Так что найдут её нескоро. Тогда, когда и узнать уже станет невозможно, кто она была да что с ней случилось.

Пытаясь сохранить остатки самообладания, Блад сжал кулаки и закусил нижнюю губу так сильно, что рот наполнился стальным привкусом. Сделал глубокий вдох, представляя, как выходит в коридор, хватает суетящегося там доктора за шиворот и тащит в кабинет.

Тот сопротивляется, цепляется за всё, что попадает под руку, и на пол летят шкафчики со стеклянными дверцами, этажерки, во все стороны со звоном брызгает битое стекло и металлические инструменты. Но Блад не обращает на это внимания, подтаскивает доктора к тазу с кровавыми отходами и макает туда эту рожу с трясущимися щеками и вытаращенными глазами. Так тыкают в его же дерьмо нагадившего на кровать кота. Руки доктора когтят воздух, но Блад снова и снова окунает его голову в таз, а потом держит, пока тот не перестаёт дёргаться.

– Что? – Бледное, покрытое испариной лицо доктора беспокойно выглянуло из коридорного полумрака. – Что ты так на меня смотришь, Шентэл?

– Я. Не стану. Этого. Делать, – процедил Блад.

– Хорошо! – быстро согласился Уайтхезен. – Хорошо, мальчик, как знаешь! Только унеси её отсюда! Потому что здесь мы её держать не сможем, пойдёт запах, соседи или пациенты вызовут полицейских, они найдут её, и нас повесят!

Винтерсблад подошёл к доктору почти вплотную, глядя на него так, будто тот кишел червями.

– Сами сделайте это, сэр.

– Что?

– Это ваша вина. Это ваша практика. Сами разбирайтесь.

– Я не могу! – перешёл на фальцет Уайтхезен. – Даже не проси меня! – и он неожиданно резво побежал наверх.

Блад бросился следом, но не успел: доктор захлопнул дверь своей комнаты перед самым его носом.

– Я не собираюсь разгребать ваше дерьмо! – заорал Блад, до крови разбив кулак о дверь.

– И не надо! – уже смелее раздалось из комнаты. – Иди, живи на улице, пока тебя не поймают и не заберут в приют, забудь о медакадемии! Вот только девчонке ты этим не поможешь, она уже мертва. А мы с тобой ещё живы!

Поздней ночью Блад отволок тело к небольшому оврагу, вонявшему тухлой водой, и сбросил вниз. До утра он отмывал от крови подвал.