На задворках империи

В России немецкая агентура смогла проникнуть не только в сферу военного ведомства и на оборонные предприятия, но и в ближайшее окружение императора. Зная об этом из донесений своей заграничной резидентуры, главное управление Генерального штаба российской императорской армии спешно формировало свои контрразведывательные структуры, способные противостоять недружественным разведкам, поручая это важное для обеспечения безопасности страны дело самым надежным и бесстрашным офицерам армии и жандармского корпуса.

В тайной войне, которая началась задолго до первых сражений Первой мировой войны, к отчаянию Большого Генерального штаба германской армии, российские контрразведчики смогли выявить и ликвидировать сотни шпионов и диверсантов, довели до суда множество самых необычных шпионских дел, оставив тем самым германскую армию на Востоке почти без «глаз и ушей»…

Глава I

Санкт-Петербург. 1894 г

– Вы подлец! Я вызываю вас на дуэль, – звонким голосом произнес не на шутку разгневанный штабс-капитан Своевский и, сняв с руки перчатку, швырнул ее в лицо жандармского корнета.

Все случилось так неожиданно, что подпоручик Баташов даже не успел вмешаться в внезапно вспыхнувшую ссору, причиной которой стала злобная реплика проходившего мимо них жандарма:

– Я же просил вас, господин штабс-капитан, не становиться больше на моем пути, не ворошить прошлого!

– Вы мне угрожаете? – грозно взглянул на жандарма щуплый, среднего роста штабс-капитан.

– О нет! – явно волнуясь, ответил высокорослый корнет, угрожающе поведя своим богатырскими плечами. – Но я вас предупреждаю, что если вы еще раз позволите беспричинно бесчестить меня перед моим начальником, то я могу воспользоваться своими нынешними полномочиями и заставлю вас пожалеть о ваших неразумных действиях.

Эти последние, довольно обидные слова и взорвали внешне спокойного штабс-капитана Своевского, немедленно потребовавшего сатисфакции.

Мясоедов явно не ожидал со стороны штабс-капитана вызова и был заметно этим ошарашен.

Крупное лицо его поочередно то бледнело, то краснело, словно от непреодолимого страха, вызывая у Баташова естественную неприязнь. Это и понятно, ведь все связанное с жандармами вызывало в светском обществе, и особенно у военных, если и не презрение, то уж точно стойкую антипатию.

– Но я нахожусь на службе… – пытался увильнуть от прямого ответа корнет, взяв себя в руки.