Тайна девственницы

– Вы сохраняете ее свет в своих глазах.

– Ах, мистер Харрингтон! – Габриэла положила руку ему на щеку, и ее голос смягчился. – Вы самый очаровательный негодяй, какого я когда-либо встречала. Видите, я тоже умею говорить правду. Я представляю, как много женских сердец вы разбили. К счастью, – она ласково взглянула ему в глаза, и его дыхание сбилось, – я не одна из них.

Она быстро убрала руку и распахнула дверь.

– Спокойной ночи!

– Мисс Монтини! – Натаниэль снова схватил ее руку и прижал к губам. – Хочу, чтобы вы знали, я не такой негодяй, который легко сдается и признает поражение.

 – Он поцеловал ее ладонь, и Габриэла вздрогнула. – Но я думаю, что это будет погоня не только за древним артефактом, но и… за артефактом большей значимости, чем Амбропия. Вы можете считать это за предупреждение. – Натаниэль отпустил ее руку и отступил.

– Я буду продолжать думать о том, что меня преследует и пытается соблазнить легкомысленный негодяй. Считаю, что его попытки лишь усложняют нашу общую задачу и не имеют никакого отношения к древним артефактам.

Не хочу больше комментировать наши отношения. Я начинаю от них уставать. Спокойной ночи.

Она закрыла дверь прямо перед его лицом. Натаниэль услышал, как она задвигает щеколду.

Он постучался в дверь.

– Я не сделал ничего в своей жизни, чтобы заслужить звание негодяя. Постарайтесь запомнить это.

– Пока не сделали ничего, что могло бы опровергнуть это мнение, – послышался голос Габриэлы из-за двери.

– Но вы понимаете, что я полон решимости поцеловать вас при свете луны или солнца.

При звездах, в библиотеке, при свете лампы. Где угодно. И я сделаю это.

– Я не буду заключать с вами пари, мистер Харрингтон. Я очень устала.

– Хорошо, я ухожу. Но не забывайте о вашем долге, мисс Монтини.

Приглушенный смех был ему ответом.

Натаниэль несколько секунд еще смотрел на закрытую дверь, затем улыбнулся. Габриэла и ее сердце, без сомнения, были намного более интересны в этой сделке, чем любое другое сокровище.

У нее было время подумать над его словами. До утра. И во все дни их совместного путешествия.

Натаниэль медленно пошел в сторону своей комнаты через коридор. Больше всего в этой ситуации его действительно интересовала роль Куинтона. Он должен был убедиться, что брат не причастен к подмене печати. Не то чтобы Натаниэль его подозревал, но Куинтон часто врал. Ради своих целей он был способен исказить факты. Просто его делишки пока никогда не затрагивали честь семьи.