Серебро и сталь

Кристина сама сняла с себя одежду, набросила тёплый красный халат, отделанный на воротнике лисьим мехом, и рухнула в постель. Хотелось забыться долгим крепким сном и никогда не просыпаться. Постель была холодной, и Кристина судорожно закуталась в меховое одеяло.

Её вдруг захотелось поскорее умереть – смерть для неё, пожалуй, была самым лёгким и справедливым избавлением. Ей думалось, что, убив Анабеллу, она отстоит свою честь, но вместо этого Кристина лишь запятнала совесть, вдобавок разочаровав отца.

Отец… Почему он до сих пор не пришёл? Девушка рассчитывала, что он тут же захочет высказать непутёвой дочке всё, что думает о ней.

А осознание неизвестности делало только хуже, оно разрывало голову и не давало спокойно собраться с мыслями.

Только Кристина начала дремать, как дверь снова открылась, в неё быстро впорхнула Натали, и их вновь заперли. В руках у служанки был поднос, накрытый полотенцем. Запаха Кристина почему-то не чувствовала. Возможно, потому что уткнулась лицом в подушку, из последних сил сдерживая запоздалые слёзы.

– Что там, как отец, не знаешь? – глухо задала она вопрос, не поднимая головы.

– Не знаю, – пожала плечами Натали, аккуратно ставя поднос на небольшой прикроватный столик. – Я до кухни и обратно. Стражники на мои вопросы не отвечали, кухарки тоже.

– Прости, это я виновата…

– Передо мной вы не виноваты.

Да, она права. Перед ней, может, и не виновата, хотя именно из-за неё Натали вынуждена сидеть взаперти и не получать ответов на свои вопросы.

Зато виновата перед отцом, перед Нолдом, перед самой собой. Теперь лорд Джеймс точно убедился, что унаследовать Эори Кристина не достойна. Что же будет с отцовской землёй…

Но сейчас об этом думать не хотелось. Кристина даже не поднялась, когда Натали позвала её.

– Вы же сами просили, – недоуменно произнесла служанка. – Ешьте, пока горячее…

Кристина не ответила, накрываясь одеялом с головой.

Она пролежала в кровати пару часов, то забываясь тревожным болезненным сном, то просыпаясь.

Ей постоянно снились смерть, кровь и ужас, который Кристина испытывала, то и дело вспоминая момент убийства. Она и не думала, что это будет так легко… Один удар, одно движение руки – и всё. Девушку передёргивало от мысли, что благодаря такому же точному удару она могла умереть сама.

Натали оставалась с ней, но молчала. Не было никаких вестей от отца. Не было вообще ничего, кроме четырёх стен и ненависти к самой себе.