Серебро и сталь

Когда нам в последний раз приходило письмо от него, он, кажется, находился в Фарелле, но это было ещё до войны… Вы поможете мне найти его? – И девушка с надеждой взглянула на лорда Штейнберга.

– Разумеется, – кивнул тот. – И вы так уверены, что он согласится помочь вам?

– Не знаю, хотя попробовать стоит, – снова покачала головой она. – Но я не хочу затруднять вас…

– Поверьте, миледи, вы меня ни капли не затрудните, – улыбнулся лорд Генрих. – Да, и вот ещё о чём хочу вас попросить.

Ни в коем случае не пишите в Нолд, никому и никуда. Это может быть опасно в первую очередь для ваших вассалов и вас самой. Пусть Карпер думает, что вы сдались или вообще мертвы.

– Хорошо, – с готовностью кивнула Кристина.

Боль в руке унялась, а вот усталость дала о себе знать. И лорд Штейнберг явно это заметил.

– Но, кажется, мы заговорились. – Он направился к двери и слегка приоткрыл её. – А вы, должно быть, устали, вам нужен покой.

Дикон!

Оруженосец появился в кабинете буквально через несколько мгновений, чуть зевая.

– Проводи леди в западное крыло. Отдыхайте, миледи, силы вам ещё понадобятся.

Кристина вздохнула и направилась к двери, сопровождаемая Диконом. За окном раздался очередной раскат грома, и её передёрнуло. Девушка на мгновение остановилась, повернулась лицом к лорду Генриху и тихо произнесла:

– Спасибо, милорд.

***

Она лежала и смотрела в потолок.

Чужая земля, чужой замок, чужие люди вокруг… А в родном замке сидит враг, возомнивший себя великим завоевателем, и убивает дорогих ей людей. И она пока не в силах это исправить.

Кристина вздохнула и осторожно приложила руку к едва успокоившейся ране.

Постель была непривычной и холодной, но не это тревожило её в данный момент. Противоречивые чувства раздирали разум. С одной стороны, она обрела союзника: милосердие и благородство лорда Штейнберга не знали границ… Но с другой, Кристина чувствовала, что грядёт буря – и она оказалась в самом её эпицентре.

Она и так ходила по краю пропасти, рискуя сделать неверный шаг и сорваться в бездну. От неё зависело слишком многое, и это давило на плечи тяжким грузом. Кристина не привыкла к такой ответственности, не привыкла решать подобные вопросы, не привыкла руководить… Дома её власть была основана на хозяйственных делах – с остальным разбирался отец.