Дети Ишима. Книга 3. Океан

Поэтому, чтобы сразу развеять темные подозрения народных масс относительно светлого образа автора, он авторитетно заявляет, что впредь собирается писать для себя или для двух-трех человек, принимающих автора со всеми его недостатками и пороками. А то наберется духу и выбросит эту болезнь к сочинительству из своей головы. Хорошо известно также, что человек велик своими намерениями, и автор, не отделяя себя непроницаемым барьером от человечества, тоже страдает этой болезнью.

Прошло не так много времени с той поры, как автором был завершен его очередной «опус», и в дело вмешались силы справедливости и добра в образе спутника по жизни автора, которые объявили «писателю» ультиматум по всем фронтам окружающей его действительности.

Эти силы заметили, что со стороны автора было полным свинством уделять столько внимания малознакомым, а то и незнакомым персонажам, из своего и даже не своего далекого прошлого. И дело здесь даже не в описании его любовных приключений и похождений, по большей части которым истек срок давности, а хотя бы из чувства справедливости к окружающим его сейчас людям.

Автор приводил неоспоримые доводы и аргументы, из которых следовало, что было бы несправедливым обвинять его во всех смертных грехах, да еще в придачу к повышенной склонности к прекрасной половине рода человеческого. Он всего лишь одно из Божьих творений и располагает лишь тем, чем его наделили те, кто сидит там «наверху», в том числе и любовью ко всему прекрасному. И если уж к кому и предъявлять претензии, так это к нему «Самому», а во всем остальном его дело сторона, и он, как Понтий Пилат, умывает руки от приписываемых ему слабостей.

Не станем же мы осуждать каких-нибудь темпераментных козлов или медлительных черепах лишь только за то, что Творец сотворил их такими, а не другими. Но в целом, автор, будучи человеком справедливым и объективным, согласен с критическими замечаниями в свой адрес и дал обещание, что, насколько это возможно, постарается выправить ситуацию в будущем.

Может по этой причине, находясь в противоречии даже с самим собой по части намерений продолжить бумагомарательство, он вынужден был напрячь свою память в попытках оживить картины из своего не очень далекого прошлого и «намалевать» образы близких ему людей этого периода времени. Конечно, если кто из читателей заметит в написанном позитив или обнаружит в главных героях качества, близкие к самому себе, то против этого автор ничего иметь не будет.