Болезнь куклы

 – Придумайте лучше, что со шторой делать.

– Да че тут делать? Занавесила все. Ни черта не видно. Пошли отсюда.

– Ага, я зря что ли…

– Вот зануда ты, Толстый, – перебил Димыч. – Гундишь не хуже Чайковского этого.

Мишке такая музыка тоже не нравилась. Словно девчонку щиплют, а та ойкает. Ему нравился «Марш деревянных солдатиков», а не это девчачье нытье.

Пьеса закончилась, но после паузы зазвучала сначала.

– Опять! Значит, точно не телевизор.

– Да я побожиться могу, собственными глазами видел…

– Не знаю я, что ты видел, – бурчал Ромыч.

– Игрушки?! – хихикнул Димыч, переметнувшись на сторону брата.

– Да заткнитесь уже! – Мишку бесили не столько дурачащиеся приятели, сколько эти звуки – щемящие, хватающие за душу. Хотелось заткнуть уши и убежать. Но близнецы же потом изведут подколками. Надо быстро покончить со всем этим и после каникул можно заливать одноклассникам, что забирались прямо в дом чокнутой бабки.

– Вон у стены какая-то палка стоит, давайте сюда!

Мишка забрался на ящик под окном, через форточку палкой подцепил тяжелую портьеру и тихонько отодвинул в сторону.

Подглядывать было боязно, но вскоре любопытство взяло верх над волнением. Затаив дыхание, мальчишки прильнули к окну. Через мутные, давно не мытые стекла едва различалось какое-то движение. И дети пристально вглядывались в полумрак комнаты.

Когда глаза привыкли, оторваться было уже невозможно. Странное зрелище пугало и притягивало одновременно.

Посреди комнаты на старом вытертом ковре танцевала кукла. Большая кукла, ростом с трехлетнего ребенка, в пышном платье с кружевными оборками. Механистичные движения точно попадали в такт музыки, доносящейся из патефона, который стоял рядом на полу. В комнате не было ни души.

Вспотевшие ладони едва не соскальзывали с карниза, но отвернуться, зажмурить глаза, убежать было просто невозможно. Необходимо разобраться, почему ты видишь то, чего просто не может быть.

Поэтому трое напуганных детей силились найти хоть какое-то объяснение: разглядеть нити, тянущиеся к кукольным рукам и ногам, или ключ, торчащий из спины заводной игрушки. Но ничего подобного не было.

Зато в правой ручке был костыль. Совсем как настоящий, только маленького размера. Опираясь на него, танцующая отлично попадала в «хромой» ритм пьесы.