Мир, в котором я люблю

– Цецилия, я вызвал тебя не для того чтобы «простить и принять», как ты мне пытаешься втолковать!! Твоему поступку нет прощения! И только то, что о нем знаем лишь мы с тобой спасло тебя от более жестокого наказания!

– Руф, я шесть лет живу вдали от тебя и нашей дочери и нет дня, в который я не сожалела бы о случившемся и не просила у тебя прощения!!

– Цецилия, прекрати изводить магические свитки! Я не читаю их, а растапливать ими камины во дворце слишком дорого!

– Руф, но мне кажется, что я достаточно наказана.

Шесть лет!! Шесть лет одиночества! Я люблю тебя, люблю нашу дочь…

– Прекрати! Мы обсудили все много лет назад, и я не желаю ничего больше слышать!

– Это жестоко…

– Зато справедливо! – отец немного помолчал, затем продолжил. – Итак, повторюсь, мы вместе отвезем Весту на Церемонию, вместе, как и положено по протоколу, будем изображать счастливую семью до окончания праздника, вместе вернемся обратно в Сарадон, но здесь наши дороги навечно разойдутся. Мы с Вестой возвратимся в замок, а ты отправишься туда, куда всегда рвалась.

Но, под другим именем. Королева Цецилия умрет, а ты будешь жить и будешь свободна… Я… Я отпускаю тебя!

– Руф!!

– Ни слова больше! Молчи! Я не изменю своей воли! – отец замолчал, мать – заплакала.

Быстро сообразив, что пора уходить, я практически побежала в свою комнату. Мне было жалко маму и в то же время страшно от того, что я не понимала в чем ее вина. За что отец прогнал ее? Мне уже исполнилось шестнадцать и в этом году я закончила полное домашнее обучение, которое приравнивалось к окончанию полного курса Магической Академии.

Я знала Законы Королевства и Империи так хорошо, как должны их знать будущие короли и императоры, чтобы вершить справедливый суд. Но несмотря на то, что я была примерной ученицей на уроках Закона и Права, я не смогла понять маминой вины. Ни за одну провинность согласно своду Законов и Прав Империи Королеву не могли покарать изгнанием, только смертная казнь, только волею Императора. Добровольный уход был бы возможен, если королева не могла иметь детей, а ее венценосный супруг настаивал бы на наследнике, но у мамы и папы была я.

Мне посчастливилось на короткий миг встретиться с ней накануне отъезда. В присутствии хмурого отца, который одним лишь взглядом остановил ее попытку подойти и обнять меня, мы расселись по разным каретам, не имея возможности даже поговорить.

В столице Империи у нас, как и у всех Королевских Семей, был свой Малый Королевский Дворец.