Погасшая надежда

Она поёжилась, вспоминая ледяные потоки ветра, пронизывающие тело в воздухе. Красота обескураживала, но страх упасть или замёрзнуть не покидал всю дорогу. Уоллес ждал их, с не проходящей злобой глядя на её дом.

– Сядешь сзади, будешь держать Шикарию, – коротко бросил он, пропуская их за ворота.

– Слушаюсь, мой генерал, – съязвила она.

Атмосфера накалялась. Уоллес перевоплотился в дракона, издав дикий рёв. Она никогда не слышала его животного голоса. Он воистину ужасал. Все волоски на её теле встали дыбом, по спине пробежали мурашки, глаза широко распахнулись, а сердце пропустило пару ударов.

Она обернулась на Шикарию и увидела, что та находится в не меньшем шоке.

На улицу сразу же повалили люди. В пижамах почти никого не было. Вряд ли кто-то из них видел дракона вживую, да ещё и так близко. Уоллес нагнул шею и прижался к земле. Валисия помогла подруге забраться на него, и сама последовала за ней. Он громко зашипел, обнажив клыки, когда к ним кто-то попытался подойти, а Валисия закричала и замахала руками, умоляя людей не приближаться к нему.

Сделав несколько тяжёлых шагов, он оттолкнулся от земли и распахнул громадные крылья, накрыв тенью всю округу. Внизу заохали и зашептались, провожая их тревожными взглядами. Валисия в последний раз обернулась на дом, но на крыльце никого не было.

Уоллес набрал высоту и ускорился, направляясь в сторону академии. Валисия крепко держалась по обе стороны от подруги. Шикария дрожала и прижималась к его спине изо всех сил. Видимо, в первый раз он летел спокойно, теперь же движения его были порывистыми и агрессивными.

Она и сама никогда не летала с ним на такой скорости. Уши до боли заложило, ветер растрепал их волосы, но эйфория от полёта не исчезла даже в таких условиях.

Внизу быстро сменялись поля, по которым ей больше никогда не удастся пройтись. И ей даже почти не было жаль. Валисия смело отсекла эту часть своей жизни, оставив её позади, вместе с постоянной болью и ноющей тоской. Ей не было места в доме, где никто и никогда не радовался её появлению.

Где никому не было дело до её проблем и побед. Где даже братья боялись проявить свои истинные чувства к старшей сестре при родителях. Где мать терпеливо глотала все оскорбления отца и слушалась его, подобно преданному псу.

Слёзы застлали глаза, но она уверила себя, что они появились из-за разящего ветра, а не обиды. Он летел всё быстрее, словно от его скорости зависели их жизни. Но Уоллес всего лишь пытался избавиться от досаждающей злости.