Оллвард. Разрушитель клинка

Пробежавшись взглядом по лицу королевы, он пытался взглянуть ей в глаза, ожидая, когда она заговорит. Дожидаясь ее приказа.

Подобная мысль казалась заманчивой и упоительной. Победоносный принц Древнего Кора, воин по крови и по предназначению, зависел от ее одобрения. Сие положение дел опьяняло даже королеву. Она почувствовала возникшее между ними напряжение, оно было практически осязаемым, как натянутая струна. На мгновение Эриде захотелось, чтобы вечно причитающий крысеныш Ронин находился подальше отсюда, но маг продолжал сидеть в углу, его взгляд метался от королевы к демону и обратно.

– Ты не должен подвергать себя опасности, Таристан, – наконец ответила Эрида, надеясь, что он не услышал, как дрожит ее голос.

Ронин поднял палец и сделал шаг вперед. Какая бы нить не тянулась между королевой и консортом, волшебник аккуратно разрубил ее пополам.

– В этом мы согласны, Ваше Величество, – сказал он. – Одно Веретено потеряно. Мы должны добыть другое, причем быстро.

Эрида отвернулась.

«Я не стану сражаться за внимание, особенно с этой крысой. – Скривив губы в отвращении, она ощутила, как усталость долгого дня опустилась на ее плечи. – Я начала этот день на одном поле боя, а теперь стою совсем на другом. – Используя вместо меча смекалку и интеллект, королева определенно чувствовала себя солдатом. – Сражаться с мечом было гораздо проще». Ей отчаянно захотелось ослабить шнуровку на сорочке, туго затянутую на спине под складками платья.

Но она была королевой и не могла позволить себе такую роскошь, как усталость.

Снова выпрямившись, Эрида положила руки на бедра.

– Веретено – не единственная наша потеря сегодня. Ситуация крайне опасная, – усмехнулась она, снова проклиная политическое невежество своего мужа. – Таристан из Древнего Кора может раздавить кулаком череп, но не способен вселить чувство преданности.

Она посмотрела на мужа и увидела, что черные глаза впились в нее.

– И, если уж на то пошло, я тоже не способна на это, – процедила Эрида сквозь стиснутые зубы.

Сжав в кулак юбки платья, она мяла ткань. Ее грудь быстро вздымалась, слова вылетали так стремительно, что их невозможно было остановить: – Неважно, что я делаю, сколько славы или золота приношу этим отвратительным гадюкам-придворным, они не любят меня так, как подобает. Так, как любили бы мужчину, сидящего на моем троне.

Таристан внимательно слушал, на его лице появилось странное выражение. Его губы дрогнули.