Оллвард. Разрушитель клинка

 – Не самое подходящее место для стареющего короля и многочисленных ветвей его благословенного дерева.

Однако, учитывая разверзнутое Веретено и Таристана из Древнего Кора, который стремился разрушить мир и править им, Сораса задумалась. «А может, король узнал, что происходит нечто неладное, раньше, чем об этом узнала я? До того, как узнала Корэйн? Даже раньше Дома?»

– Но они уехали несколько месяцев назад, еще до того, как все это началось, – сказал Эндри, в замешательстве нахмурив темные брови. После нескольких дней, проведенных в пустыне, на его смуглой коже появились новые веснушки, походившие на темные звезды.

– А когда именно это началось? – ответила Сораса, взглянув на возвышающегося над ними Древнего.

Дом молча встретил ее пристальный взгляд, его губы были плотно сжаты. Древнего всегда было легко прочесть, ведь он едва ли испытывал эмоции, чтобы знать, как их скрыть. Сораса увидела на его лице сомнение, ясное, как чистое голубое небо.

– Когда украли меч, – предположила Корэйн. – Каким-то образом моему дяде удалось пройти мимо бессмертных стражей Айоны и попасть в их хранилища.

Он забрал Веретенной клинок и принялся разрушать мир.

Убийца не отвела взгляд, тигриные глаза встретились с изумрудными, потемневшими почти до черноты. После долгого молчания Дом сдался и заговорил:

– Все началось тридцать шесть лет назад, – пробормотал он, и Корэйн резко повернулась, чтобы посмотреть на него. – Когда родилась пара близнецов, наследников Кора, их мать умирала, даруя им жизнь. Два мальчика, два пути.

И лишь одну судьбу сумела предвидеть правительница.

На этот раз Корэйн хранила молчание, ее дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Но вопрос, который она не смела задать, был очевиден.

Сораса спросила за нее:

– И что это была за судьба?

Веки Дома дрогнули, и он подвинулся, отчего шрамы на его лице стали выделяться еще резче.

– Разрушение мира, – сказал он. – Конец света.

Сидящая на земле Корэйн сделала резкий вдох. Сораса тоже резко втянула воздух, ее сердце снова учащенно забилось.

«Путь к этому дню длится тридцать шесть лет», – подумала она, чувствуя, как гнев и страх сплетаются воедино.

– Хоть я и не знаю вашу правительницу, Древний, у меня нет никакого желания встречаться с ней, – выпалила она, почти шипя.

К ее удивлению, Дом лишь опустил взгляд. Было очевидно, что он испытывает стыд.

В нескольких ярдах от них слышалась навязчивая колыбельная Вальтик, она клубилась, словно дым, и уносилась в небеса.