Оллвард. Разрушитель клинка

Вальтик обладала невиданной силой, но, если и знала об этом или хотя бы помнила, все равно не подавала виду.

В любом случае, Корэйн была рада, что она рядом.

Восходящее все выше солнца Айбала опаляло спину Корэйн, но, когда на девушку внезапно упала тень, она ощутила холод.

Корэйн подняла глаза, ее лицо вытянулось.

Тело и лицо Домакриана, бессмертного принца Айоны, покрывали свежие пятна крови. Его некогда изысканная туника и плащ теперь были порваны и испачканы. Бледная кожа стала рыжеватой, а светлые волосы полыхали огнем.

Лишь его взгляд оставался ясным, зеленые изумрудные глаза горели, как солнце над ним. Двуручный меч почти выпал из его кулака, грозя упасть на землю.

Он тяжело вздохнул.

– Корэйн, с тобой все в порядке? – спросил Дом скрипучим голосом.

Вместо ответа Корэйн сама задала вопрос:

– А с тобой?

Древний нахмурился.

– Мне надо привести себя в порядок, – пробормотал он, наклоняясь ниже. Стоило ему коснуться воды, как по ней пошли красные круги.

«Для этого потребуется нечто большее, – хотелось сказать Корэйн.

 – Всем нам. От всех нас».

Девушка вздрогнула, внезапно ощутив панику. Ее сердце сжалось, пока она лихорадочно осматривала город, ища взглядом остальных Соратников. «Чарли, Сигилла, Сораса. – Корэйн не видела их, не слышала их голоса, и ледяной страх сковал ее тело. – Многие умерли сегодня. О боги, пусть они окажутся в числе выживших». Какими бы серьезными она ни считала собственные прегрешения, их жизни были гораздо важнее.

Не успела Корэйн прокричать их имена, как послышался стон мужчины.

Она обернулась на звук, Эндри и Дом обступили ее, словно стражники.

Увидев галлийского солдата, Корэйн с облегчением выдохнула.

Раненый воин полз по воде, которая теперь непреклонно впитывалась в песок. Зеленый плащ давил на него, замедляя продвижение вперед, но мужчина все равно пытался цепляться за грязь. С его губ капала кровь, и вместо слов слышался лишь булькающий звук.

«Лашрин придет за ним, – подумала Корэйн, имея в виду богиню смерти.

 – И не она единственная».

Сораса Сарн вышла из тени, грациозная, будто танцовщица, и сосредоточенная, словно готовый к атаке сокол. Она была не так сильно испачкана кровью, как Дом, но с ее покрытых татуировками рук и бронзового кинжала стекали багровые капли. Ее глаза были прикованы к спине солдата, и она, не колеблясь, направилась к нему.

– Сигилла, ты как? – спросила она, обращаясь к охотнице за головами.