Оллвард. Разрушитель клинка

Теперь я видел столько вашей крови, что мне хватит на всю оставшуюся жизнь.

Дом переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Он коснулся своего бока в том месте, где его когда-то пронзил кинжал.

– Я не нуждаюсь в подобном напоминании, оруженосец.

– Полагаю, нуждаетесь. Как и все мы, – выдавил из себя Эндри. Корэйн снова упала на землю, и снова он вздрогнул вместе с ней. На этот раз Сигилла помогла ей подняться и отряхнуться от пыли. – Корэйн нужна нам, чтобы спасти мир, и она должна быть готова сделать это, когда – если – нас не будет рядом.

Вздохнув, Дом пониже опустил капюшон. Даже в тени дюн его золотистые волосы блестели, а красные рваные шрамы выделялись на лице. Он снова взглянул на Корэйн, Сорасу и Сигиллу, на горизонт, который одновременно казался и щитом, и угрозой.

– Клянусь богами Глориана, я молюсь, чтобы этот день никогда не наступил, – ответил он.

Эндри медленно выдохнул.

– Клянусь богами Варда, я тоже.

Оруженосец не считал себя таким религиозным, как многие его соотечественники в Аскале, посвящавшие свои мечи и щиты великому Сайреку.

И не таким, как его мать, которая каждое утро молилась у очага, взывая к очищающему огню Фириада Спасителя. Но все же он надеялся, что один из богов пантеона услышит их, и боги Глориана тоже. Какой бы бог ни слушал их, он должен услышать призыв везде, даже через бесчисленное множество миров. «Вы очень нужны нам».

– Предлагаю вам обоим поспать, – сказала Вальтик, внезапно оказавшись так близко, словно выскочила из песка.

Ее усеянное морщинами бледное лицо выглядывало меж седых кос, украшенных клыками и свежим жасмином. Эндри не знал, где ей удалось найти в пустыне такой цветок.

– Прочь, ведьма, – пробормотал Дом, снова натягивая капюшон.

Она едва ли отреагировала на реплику бессмертного, ее ярко-голубые глаза неотрывно смотрели на Эндри.

– Поспать, – повторила она. – О монстрах глубин впредь не вспоминать.

Эндри думал не о морских змиях Миэра или кракене, но все равно кивнул хотя бы для того, чтобы ведьма пошла дальше.

– Хорошо, Gaeda, – сказал он, используя джидийское слово, обозначающее «бабушка». Одно из нескольких, которым научил его Корэйн.

Он перевел взгляд с дюн на небо пустыни. Розовые краски рассвета сменились пронзительной синевой. Каждая проходящая секунда работала против них, и Эндри остро ощущал это, чувствуя, как на его плечи опускается усталость.

– Может, Соколы и не хотят убивать нас, но они точно задерживают нас, – пробормотал он.