Оллвард. Разрушитель миров

Наследник Древнего Кора упал на колени, безвольно свесив голову на грудь.

Таристан уперся в мертвое тело брата сапогом, чтобы вытащить из него меч.

– А если ты мертвец, то тут уже ничего не поделаешь, – прошипел он, с улыбкой наблюдая, как труп Кортаэля оседает в грязь.

Он поднял меч еще раз, готовясь изрубить тело брата на куски.

Но его удар остановил айонийский клинок, зажатый в руке последнего живого Соратника.

– Оставь его в покое! – прорычал Дом с яростью тигра и с легкостью оттолкнул Таристана назад.

Встав между Таристаном и мертвым телом своего друга, окруженный врагами и изувеченный Древний приготовился к еще одному сражению. Окровавленный и бесполезный меч Кортаэля по-прежнему торчал в грязи, словно могильный камень, которому было суждено отметить место смерти обоих друзей.

Таристан изумленно расхохотался.

– Рассказывают, что ты – образец доброты и храбрости. Само благородство во плоти. Почему же никто не говорил, что при этом ты глупец?

Губы Дома дернулись, тоже изогнувшись в подобии улыбки.

Его глаза – глаза Древнего из мира бессмертных – приобрели невероятный оттенок зеленого. На мгновение он перевел взгляд на вершину холма. На оруженосца, уверенно сидевшего на спине белого коня.

Сердце Эндри застучало сильнее. Стиснув зубы в отчаянной решимости, он коротко кивнул.

Древний издал громкий, высокий свист. Конь вихрем бросился вниз с холма. Он мчался не в гущу битвы, а мимо нее, минуя существ и павших Соратников.

Дом бросился к мечу Кортаэля со скоростью, на которую был способен лишь бессмертный.

Сделав сальто, он схватился за рукоять меча и вытащил его из земли, а затем выпрямил спину и использовал набранную инерцию, чтобы запустить клинок в воздух, словно копье. Меч пролетел над головами Веретенных мертвецов, будто стрела, выпущенная из лука. Будто последний победный вдох перед лицом сокрушительного поражения.

Таристан взревел, беспомощно наблюдая за тем, как клинок и конь летят навстречу друг другу.

Весь мир Эндри сузился до стальной вспышки: меч упал в скользкую траву немного впереди.

Оруженосец чувствовал, как сокращаются крепкие лошадиные мышцы и как в сердце животного бьется страх. Его учили скакать и сражаться верхом, поэтому сейчас он смело наклонился вбок, упираясь бедрами в седло и протягивая смуглые пальцы навстречу мечу.

В следующее мгновение он сжал в руке прохладный Веретенный клинок.

Мертвецы закричали, но конь все так же летел вперед.