Мятежный лорд

Наскоро перекусив, Байрон объявил, что хочет ехать в Ливорно, посмотреть на «Боливар».

– Не выхожу на нем в море, так хоть погляжу, как там моя шхуна, – прокомментировал он свое решение.

Терезе явно не по душе была затея Джорджа, но она видела – отговаривать его бесполезно. Он находился в том состоянии, когда разум и чувства спят, а тело требует физической нагрузки. Трелони ехать отказался. Ему, не в пример другу, хотелось остаться дома. Навалившаяся усталость не позволяла не только мыслить, но и двигаться…

Вечером опасения Терезы оправдались: Джорджа не следовало отпускать в Ливорно.

Выглядел он заболевшим. Его трясло, он чувствовал то жар, то холод.

– Не волнуйся, дорогая. Зато я проплыл более трех миль. Представь себе, доплыл до самой шхуны. Солнце пекло нещадно, но мне стало легче. Лихорадка для меня не новость. Пройдет, – стуча зубами и кутаясь в теплый халат уверял Терезу Байрон. – Сейчас выпью джина, и полегчает.

Есть он отказывался, и лишь пил стакан за стаканом, слегка разбавляя джин водой.

За врачом Джордж посылать не позволял, уверяя окружающих в легкости заболевания. К полуночи кожа на его теле начала слезать по всему телу, местами превратившись в огромный волдырь. Плечи и спина особенно пострадали от совместного воздействия солнца и моря, и оттого лежать в постели являлось для Джорджа сплошной мукой. Несмотря на продолжавшиеся с его стороны протесты, Тереза поклялась отправиться на следующее же утро за врачом.

– Все равно лечь нормально в постель невозможно, – провозгласил Джордж и предложил Трелони послать за закусками и вином.

– Вы точно себя нормально чувствуете? – недоверчиво спросил Эдвард.

– Не волнуйтесь за меня. Когда придет время разделить участь Уильямса и Шелли, уверяю вас, мой друг, Господь и не посмотрит на то, пью я в этот момент или спокойно сплю в постели.

Даже утром, когда Тереза вернулась от врача с мазями от солнечных ожогов, Трелони и Байрон не спали. Они продолжали беседовать о бренности бытия, вспоминая, как горели тела их друзей, не в силах остановиться и стереть из памяти пережитое.

Им доставляло какое-то сладкое удовольствие, смешанное с болью, снова и снова возвращаться к картинам двух минувших дней, обсуждая каждую деталь кремирования. С огромным трудом Тереза заставила Байрона подчиниться и позволить ей намазать мазью обожженные места.

– Солнечные ожоги имеют прекрасный омолаживающий эффект, дорогая. Зря ты беспокоишься.