Вино с нотками смерти

Иногда меняем, но тогда я специально прошу, предположим, новый сорт принести.

Через некоторое время следственно-оперативная группа вышла на улицу. Ленка-экскурсоводша выскочила вслед за ними.

– Ну как? Выяснили что-то? – спросила она Германа, дергая его за рукав рубашки.

– Пока наша информация разглашению не подлежит. Ничего не могу вам сказать.

– Не, ну это Нелли Павловна ее уморила? – не отставала девица.

– Лена, Нелли Павловна вряд ли ее уморила, как вы выразились, – ответил Герман, пытаясь отцепить от рубашки коготки экскурсоводши.

 – Но до вскрытия в любом случае делать выводы рано.

На Германа, криво улыбаясь, посматривала Оленька. Ему удалось отцепиться от Лены и быстро нырнуть в нагревшуюся на солнцепеке полицейскую машину.

– Вот адрес, – протянул он бумажку водителю. – Сначала поедем к потерпевшей домой.

Оля осталась ждать труповозку, а Серега забрался в машину к Герману. Народу в полиции не хватало, к тому же, ближе к сезону все, кто мог, старались устроиться на подработку – охранять разные заведения, где туристы к вечеру не чурались друг другу морду бить.

– Ребят, приехали, – затормозил водитель, – тут половина улицы без номеров на домах. Я примерно подъехал.

Узкая улочка располагалась далеко от моря. Некоторые отдыхающие, поверив объявлениям, заселялись, а после долго топали в поисках пляжа. Домики все были разномастные. В основном одноэтажные халупы, переделанные из гаражей и сараев. Маленькие оконца еле пропускали свет, крыши нагревались за день нещадно, удобства, ясное дело, во дворе.

Герман и Серега высчитали нужный дом и постучали в железную дверь. Под крепким кулаком дверь заходила ходуном, чуть не провалившись внутрь.

– Чего надо? – старушка в черном платке и длинном выцветшем платье выглянула наружу.

– Здесь Малика Юнусова живет? – спросил Герман, показывая удостоверение.

– Чего надо? – повторила вопрос бабуля.

– Кто там, эни? – послышался мужской голос.

– Полиция. Спрашивают нашу Малику!

Из дома высунулся мужчина.

На вид ему было лет пятьдесят: из-за седины сложно сказать точнее. Скорее всего, муж Малики.

– Что случилось? – спросил он более миролюбиво, чем его мать.

– Можно мы все-таки войдем? – не желая с порога ошарашивать родственников умершей, спросил Серега. – Есть проблемы.

– Проходите, – хозяева расступились. – У нас здесь, правда, не разгуляешься. Садитесь, – мужчина показал на два расшатанных стула.