Страсть, ревность, эшафот

Некоторое время никто не осмеливался доложить о случившемся королеве. До обеда она пребывала в неведении. Правда, Елизавета явно находилась не в лучшем настроении. После завтрака она, вопреки обыкновению, одна гуляла по аллеям парка. Приближенные шли чуть поодаль, готовые кинуться к ней по малейшему мановению руки. Но Елизавета никого не подзывала к себе.

– Словно чувствует, произошло что-то, – пробормотал Роберт.

Я не верила в предчувствия, да и думала в тот момент больше о маме.

– Робин, мне следует уехать домой.

Мама одна принимает сейчас эту ужасную новость. Нельзя оставлять ее в одиночестве.

– Подожди. Увидим реакцию королевы и, может быть, поедем вместе.

– Что изменит реакция королевы? – возразила я, не понимая, почему Роберта больше волнует Елизавета, а не родная мать.

Чувства, которые брат испытывал к королеве, всегда оставались для меня загадкой. Он не играл в ревность, а искренне пытался отвадить от нее других фаворитов. Единственный мужчина, к которому Роберт не ревновал Елизавету, только что умер.

– Граф оставил после себя огромные долги. Думаю, это – одна из причин его скоропостижной кончины. Кампания в Нидерландах высосала с него все силы и все деньги. Я надеюсь, Елизавета хотя бы после его смерти выкупит долги. Иначе матери придется прозябать в бедности, – объяснил Роберт.

– Мама не будет прозябать в бедности! – возмутилась я.

Мы шли в окружении небольшой группы фаворитов и фрейлин. Они услышали мой громкий возглас и смерили меня осуждающими взглядами.

– Я не брошу ее, – зашептала я тише.

– Я тоже не брошу. Но вы с Дороти – замужние дамы и зависите от ваших мужей. Я пока не имею большого дохода. Было бы хорошо все-таки добиться погашения долгов королевой.

К сожалению, брат был прав. Оставалось дождаться момента, когда кто-нибудь решится открыть королеве правду. Уильям Сесил, лорд Берли, взял тяжелую миссию на себя. Двор затих. Кто-то ждал бури, кто-то слез и громкой истерики.

Но никто не ожидал того, что случилось на самом деле. Королева заперла дверь в свою спальню и во дворце установилась звенящая тишина.

– Ее отец, запираясь в комнате, начинал бить об стену все попадавшееся ему под руку, – прошепелявил один из старейших подданных Ее Величества.

– Лучше б она что-нибудь била, – ответил лорд Берли.

Не хотелось верить в безумную любовь королевы к Дадли, но где-то в глубине души мне тоже стало страшно.