Тайна пропавшей рукописи

Или будешь сидеть здесь и проклинать меня. Поезжай. Я буду ждать тебя. Не забывай об этом. Путь обратно для тебя всегда открыт.

– Спасибо, – Уильяму вдруг стало стыдно перед женой, которую он вот так запросто был готов бросить, – спасибо, Анна. Ты лучшая из женщин.

– Я самая глупая из женщин. Отец прав, – Анна отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.

– Не плачь. Я устроюсь в Лондоне и перевезу вас к себе. Дай только время, – Уильям вспомнил о Хатауэйе. – А как же твой отец? Он снова кинется в погоню, когда узнает о моем отъезде.

– Поезжай сегодня вечером. Тебе нужно взять лошадь. На телегах далеко не уедешь. Ночью ехать, конечно, опаснее, но так ты успеешь преодолеть большее расстояние. Если они выедут завтра утром, то не смогут тебя догнать.

– Пожалуй, я не пойду на сегодняшний спектакль, – решил Уилл. – Зачем привлекать к себе внимание?

– А куда ты пойдешь в Лондоне? У тебя же там нет знакомых, – Анна обеспокоено посмотрела на мужа.

– Труппа, к которой я хотел присоединиться, оставила мне адрес.

Пойду сначала к ним. Если им все еще нужен будет актер, то останусь играть там.

– Ты помнишь Филда? – спросила Анна.

– Конечно, он отсюда сбежал пару лет назад, – Уильям улыбнулся.

– Я попробую узнать у его матери, где он живет в Лондоне. Вроде, он не плохо устроился и работает в типографии. Ты сможешь первое время пожить у него…

Вечером Уильям снова выехал из Стрэтфорда. В этот раз на лошади и с благословения жены. За ним никто не гнался и ехать было гораздо удобнее, чем в телеге.

Но почему-то настроение у него было не таким приподнятым, как вчера. А огромный темный лес, кишащий разбойниками пугал теперь гораздо больше, чем преследовавшие его накануне родственники.

***

Лондон встретил его проливным дождем. И въехал он в столицу вовсе не героем, гордо и прямо сидящем в седле, со шпагой наперевес. Напротив, Уильям представлял собой куда более жалкое зрелище, чем даже спешащие на ярмарку крестьяне. И лошадь, и вещи, которые он вез с собой, конечно же, у него отняли по дороге.

Добираться пришлось все же на телегах, а где и пешком. Его одежда потрепалась, выгорев под солнцем, промокая под дождем, да и просто цепляясь за ветки и кусты на узких тропинках, по которым ему порой приходилось идти.

В мешке осталась лишь бумага – разбойники, орудующие на дорогах Англии, видимо, не смогли оценить талант Шекспира, и не стали забирать помятые листки, испещренные его мелким почерком.