Тайна пропавшей рукописи

Ни первая, ни вторая жена при дворе не бывали. И это все, что могла сделать Елизавета, чтобы уменьшить свои страдания.

Стоял июль, и во дворце воцарилась нестерпимая жара. Королева велела накрывать стол к обеду на открытой веранде первого этажа, выходящей прямо на реку.

– Велите графу Лейстеру присутствовать на обеде, – приказала она передать Роберту.

«В конце концов, единственная моя привилегия – это обедать с ним тогда, когда я того пожелаю. Стоило стать королевой хотя бы ради того, чтобы видеть любимого мужчину в любое время дня и ночи».

– Вам следует отдохнуть, – сказала она графу за обедом. – Война окончена, не успев толком и начаться. Но вы проделали огромную работу. Мы благодарны вам за службу.

– Спасибо, Ваше Величество. Я планировал в начале сентября поехать в Бат на воды. Пока мне нужно закончить дела в Лондоне, – Дадли наклонил голову, но глаза его продолжали пристально смотреть на королеву.

– Значит, мы еще увидимся до вашего отъезда, – сказала она.

– Несомненно, – кивнул Роберт, – можете не сомневаться. Моя любовь к вам все также сильна, как и прежде.

– Моя любовь – престол и Англия. Вам это хорошо известно, граф.

– Вы преуспели в своей любви. Я не соперник Англии, поверьте.

– Роберт, ты женат. Вот так ты, видимо, доказываешь свою любовь ко мне. Убедительный поступок, ничего не скажешь.

– Бэт, ты сама хотела, чтобы я женился. Разве не так? Разве не твою я волю исполнял?

– Не мою, – Елизавета положила вилку на стол и обернулась.

За ними следили. Оба знали, что все эти годы за ними ведут пристальное наблюдение. Один ложный шаг со стороны Елизаветы, и враги все, как один, накинутся на нее в очередной попытке сместить с вожделенного трона.

– Не будем ссориться, граф, – сказала она спокойно, – лучше развлеките меня сегодня вечером.

– С удовольствием. Все театры Лондона – к вашим ногам!

– То, что они обедают вдвоем, не является доказательством их связи, – мужчина говорил с явным французским акцентом, сильно коверкая английские слова.

– Говорят, у королевы есть сын, рожденный от графа. Должно быть, ему около двадцати пяти лет или что-то вроде того.

– Вы не сумели найти его?

– Нет. Видимо, она его слишком хорошо спрятала.

– Двадцати пятилетнего мужчину нельзя слишком хорошо спрятать, – сердито возразил француз. – Вы говорите чепуху.

– Можно.