Тайна пропавшей рукописи

Мне надо ехать, а как видите, это будет не просто, – она махнула перчаткой в сторону запруженного народом моста.

Уильям прикоснулся губами к ее руке и вновь оказался на улице. Его тут же оглушил шум толпы, проходившие мимо люди толкались, пытаясь проложить себе путь, лошади неожиданно начинали ржать прямо у него над ухом, из-под ног с лаем выскакивали собаки, во всю глотку кричали петухи. Но Уильям слышал только голос Элизабет, который чудной мелодией, звучал у него в голове…

С тех пор пахнущие духами записки, написанные впопыхах или, напротив, продуманные и нежные, стали частью его жизни.

Он ждал их появления везде: в театре, дома и даже у графа, в доме которого, как и обещал, Уильям снова начал бывать. Кто только ни приносил ему письма: служанки, грязные бродяги, посыльные. А в замке Генри их тайно ему подсовывала в карман сама Элизабет.

Конец 1594 года запомнился Уильяму чередой спектаклей в «Глобусе», огромным количеством гастрольных спектаклей при дворе и постоянным ожиданием встреч с Элизабет.

За тот год он написал три пьесы, которые с успехом шли в театре. Единственным человеком, портящим всю картину, был Джеймс, проводящий время от времени занудные, душеспасительные беседы с Уиллом.

– Ты все-таки пытаешься играть с графом, а игра эта заведомо тобой проиграна, – твердил он. – Элизабет интересно с тобой, но лишь потому, что ты человек не ее круга. Ты отличаешься от тех, кто ее окружает. Но, когда она привыкнет к тебе, то тут же перестанет тобой интересоваться.

– Я готов видеться с ней ровно столько, сколько она пожелает, – упрямо отвечал Уильям. – Как только Элизабет надоест вся эта игра, я уйду в сторону, и не буду настаивать на продолжении встреч.

– Это ты так сейчас говоришь, – спорил с ним Джеймс, – а стоит Элизабет исчезнуть из твоей жизни, как ты начнешь страдать и пытаться снова ее увидеть.

Уильям понимал, что его друг во многом прав, но не мог ни разлюбить ее, ни заставить себя с ней не видится. Его тревожили собственные мысли и чувства.

В худшие моменты он садился писать сонеты, изливая в них свою душу. После он отправлял их Элизабет, которая неизменно хвалила Уильяма, отправляя ему в ответ очередную нежную записку.

Прямо перед Новым годом поздно вечером в дверь Уильяма раздался стук. Он не удивился, но сердце застучало сильнее – обычно по эту пору ему приносили записки от Элизабет Вернон. Он сбежал вниз по лестнице и открыл дверь. Перед ним стояла сама Элизабет.