Тайна пропавшей рукописи

Был шанс все перевернуть, все изменить.

– Почему ты бежал? Почему не объяснил мне все так, как объясняешь сейчас?

– Ты бы поняла? Ты хочешь сказать, что отпустила бы своего мужа на все четыре стороны? Анна, не обманывай себя и меня, – Уильям посмотрел в голубые глаза жены и не прочел там ничего для себя нового. Преданность, любовь, печаль – что можно увидеть еще в глазах жены? И разве это так уж плохо, увидеть то, что он в них увидел? – Прости. Я причиняю тебе боль. Мне ничего не остается, как остаться.

Анна встала и молча начала убирать со стола.

– Оставь, – он дотронулся до ее руки, – посиди. Оставь посуду. Уберешь позднее.

– А ты поешь. Почти ведь не дотронулся до еды, – Анна подвинула ему тарелку с мясом поближе. – Ты не ел весь день. Проголодался наверняка.

– Ты права. Голоден ужасно, – он все-таки начал есть снова. – Обратно шел пешком. Проголодался и устал.

– Брат хотел вызвать тебя на дуэль, – проговорила Анна еле слышно. – Я умоляла его этого не делать.

– Знаю.

Он мне об этом сообщил. Что ж, у него все еще есть шанс.

– Не говори так. Вы мне оба дороги. Смерть одного из вас будет невосполнимой потерей. Но ты должен и его понять. Он хотел вступиться за честь сестры, – Анна снова потянулась за платком.

– Один раз мы с ним уже едва не подрались. У твоего брата, по-моему, нет других способов решать проблемы. Не расстраивайся. И тогда, и сейчас ты получила, что хотела. Без всякой дуэли. Впрочем, я не жалею, что женился на тебе, Анна. Поверь, – Уильям встал из-за стола и пошел к лестнице.

 – Устал. Пойду спать.

– Спокойной ночи, – Анна грустно посмотрела ему вслед.

Несмотря на усталость, Уилл долго не мог уснуть. Он вспоминал провалившийся побег и ворочался с боку на бок. В конце концов, он встал, достал чистый лит бумаги и начал писать.

СЦЕНА 3

27 ноября, 1582 год

Стрэтфорд-на-Эйвоне. Улица возле церкви.

У алтаря он шепчет слово «да», прощаясь с прежними надеждами, мечтами. Сжимает руку Анны, смотрит вдаль и, словно просит помощи у Бога.

В глазах печаль застыла, юности порывы остались в прошлом. Что теперь? Лишь помогать отцу, и колыбель с дитём покачивать рукой усталой. Стихи, латынь – забыть. Зачем они в той жизни, что казалась неприглядной обузой для других, не для него. Теперь он видит, как судьба клюкою безобразной калечит планов радужных основы.

– О, Боже! Это ль ты мне заготовил заранее на небе? Не рушил ты мечтаний, не намекал на тщетность их.