Женщина из морга

 – Смешная ты…

Девушка встала и подошла к столику. Она слегка повиливала бедрами и время от времени встряхивала головой так, что длинные темные кудри, слегка отливающие фиолетовым цветом, полностью открывали лицо и шею.

– Из фужеров, так из фужеров, – бодро согласилась она, снова взявшись за бутылку. На сей раз, чтобы разлить шампанское по бокалам.

– Самостоятельная?! – то ли спросил, то ли восхитился Олег. – Я бы и сам налил.

– Нет проблем, – она протянула ему бутылку. Бокал остался наполовину пуст.

Олег слегка удивился такой немедленной реакции на свои слова.

– Как тебя зовут? – уточнил он у девушки, взяв ее за руку.

– Номер двадцать семь, – она громко расхохоталась, – но ты, конечно, можешь называть меня и по-другому. Какие имена тебе нравятся? – двадцать седьмая продолжала улыбаться.

– Да многие нравятся… – Олег растерялся. – Как мамаша-то тебя нарекла?

Девушка выпятила обиженно губы и пожала плечами. Она снова плюхнулась на колени к Олегу, успевшему присесть на стул, стоявший у столика.

Двадцать седьмая потрепала от души его волосы и обвила рукой шею.

– Мамаша-то? – повторила она задумчиво, пытаясь снова широко улыбнуться. – Не знаю, как нарекла, – девушка еще раз потрепала Олега по волосам.

– Сирота что ли? – не отставал он.

– Сирота? Не знаю, – ответы опять получились односложными. Девушка встала и направилась к кровати, на ходу стягивая с себя красное, трикотажное платье. Она обернулась к Олегу и поманила к себе пальчиком.

 – Какая тебе разница? Не знаю. Зови, как хочешь, – она снова захохотала и встряхнула головой.

– Тогда так и буду звать – двадцать седьмая. Очень оригинально, – Олег допил шампанское и решил странный разговор завершить.

– А я и есть двадцать седьмая, – девушка засмеялась еще громче, как будто Олег произвел на свет великолепную шутку. Она запрыгнула на кровать, оставшись в одних ажурных чулках. Девушка легла на спину и подрыгала ногами в воздухе. – Снимать?

– Чего снимать? – не понял начавший расстегивать рубашку Олег.

 – Ты уж, вроде, все сняла? – он кивнул в сторону брошенного возле кровати платья.

– Чу-у-улки, – протянула девушка, – чу-у-улки снимать?

– Зачем? Не надо, – тут Олег обнаружил оставшийся на двадцать седьмой предмет одежды. – Чулки на женщине – большой бонус. «Понимают это, к сожалению, только проститутки», – подумал Олег.

– Бонус? – двадцать седьмая непонимающе захлопала ресницами.