У старых грехов длинные тени…

Лёгкое косоглазие, которое обычно воспринимается как недостаток, делало её глаза диковатыми и восхитительными.

Этот странный, смущённый взгляд косых глаз придавал её прелестному лицу особое обаяние. Казалось, эти громадные тёмные глаза, смеясь и дразня, затягивали в свою глубину. А яркие, чётко очерченные пухлые губы придавали её лицу капризную изнеженность. Мысли кружились и уносили шевалье от воспоминаний о тряске в карете: "Какие поразительные глаза. Просто восхитительные. А губы подрагивают нежно и капризно, раскрываются и снова закрываются в нежный бутон.

Хотя совсем малюткой эту прелестницу не назовёшь. Но эти губы, как благоухающие лепестки бутона розы…".

Чтобы сгладить паузу, возникшую в разговоре, шевалье позвал служанку и велел ей набить трубку. Он заговорил о Франции и спросил, бывала ли она в Париже. Она ответила застенчиво, что, конечно же, нет:

– К сожалению, у меня не было такой возможности.

– Ваша семья бедна?

Её лицо вспыхнуло. Но она быстро нашлась и ответила с некоторым вызовом:

– Бедными могут быть и титулованные особы.

Это нисколько не умаляет их достоинств. Жена французского короля не принесла в приданное ничего, кроме своей красоты и хорошего образования.(4)

– Прошу меня извинить, фройляйн Франк, если мои слова показались вам неучтивыми. Вы правы, в Европе такое положение далеко не редкость. Многие из польских и немецких князей с громкими именами и родословной, уходящей в глубину веков, на самом деле бедны, как церковные мыши.

Им стоит больших усилий поддерживать достойный образ жизни в своих холодных замках и дать своим детям хорошее образование.

Служанка принесла трубку. Но шевалье, повертев трубку в руках, отложил её:

– Мне расхотелось курить. Наши желания могут возникать так же внезапно, как и исчезать, – с улыбкой заметил он.

– Человеческие чувства, наши стремления и желания – это тайна, – продолжал шевалье. – И наш век – это век многочисленных попыток приоткрыть завесу над тайнами человеческой души и над тайными учениями.

– Тайные учения – это всего лишь занимательные выдумки.

– А Каббала? Вы знакомы с этим учением?

– Немного. Это не более, чем попытка толковать библейские сказки и глупые басни, как некие важные заключения философии.

Шевалье посмотрел на неё с интересом:

– Мне, например, занятно слушать истории, рассказанные сведущими в Каббалистике людьми. И, хотя я не верю в их фокусы, мне нравится внимать их рассуждениям.