У старых грехов длинные тени…

Также я представляю вам философа, имевшего мудрость следовать своим безумным порывам. И, наконец, я представлю вам смельчака, совершившего все эти безумства. Я представляю вам этих господ в одном лице шевалье де Сенгаля. Хотя,…

– И кто из этих троих преобладает в шевалье де Сенгаль с сегодняшнего утра? – бесцеремонно перебила графа молодая женщина.

Несмотря на улыбку на её лице, Казанове показалось, что в насмешливых голубых глазах сверкнула сталь занесённого лезвия.

– …не знаю, стоит ли, Адель, вас с этой встречей поздравлять, – закончил граф.

Казанова отвесил церемонный поклон. Привлекательность гостьи возбуждала в нём бурю чувств. Пока лёгкая фигурка Адели поднималась по лестнице в отведённые для неё комнаты, план завоевания этой нимфы, от начала "любовной атаки" до мига, когда он закроет за собой дверь её спальни, уже был полностью выстроен.

– Адель не скрывает своих пристрастий ко всему французскому. Я думаю, мне необходимо внести некоторую ясность и заранее принести извинения, мои друзья.

– Пристрастие ко всему французскому? Великолепно! Милая Адель, вы молоды и прелестны. Это так не хватает нашему старому кружку! Хоть на короткое время.

– Увы, графиня. В список французских пристрастий Адели, помимо философии, моды и изысканной французской кухни, вполне нами разделяемые, входят якобинскиe симпатии, – язвительно отметил старый граф фон Ламберг. – Революцию, по мнению Адели, принесли в мир талантливые люди. Эти их таланты продолжают способствовать всеобщему благоденствию.

И, конечно, всеобщей свободе и справедливости.

– Бог мой!

– Страстное поклонение этим идолам, в конце концов, подтолкнуло Адель к решению посетить дальних родственников. И дать близким в Вене отдых от семейных скандалов. Мне выпала обязанность и большая честь сопровождать её в этом путешествии.

Oбед заказали в малую столовую сразу после полудня. Готовясь в своей комнате к обеду, Казанова надел серый бархатный камзол, расшитый серебряным шитьём, изрядно потускневшим, и кремовые кюлоты.

Подвязки с застёжками еле поддались его непослушным скрюченным пальцам. Он тщательно расчесал, напудрил парик и надел шляпу. Ещё раз придирчиво оглядел себя в зеркале и остался собой доволен.

Одетый по моде Людовика XV, медленно, на своих подагрических ногах, шевалье спустился по лестнице в зал.(53) Обе дамы уже ждали внизу. Сняв шляпу с плюмажем, старик приветствовал дам, помогая себе тростью с золотым набалдашником.