Спокойных дней не будет. Книга IV. Пока смерть не разлучит

 – Ты не научилась создавать уют в доме, не умеешь растить детей, не в состоянии справляться с трудностями. Ты витаешь в мечтах и рыдаешь, возвращаясь на землю к чуждой и враждебной действительности. Зато зеркала не лгут о твоей красоте и сексуальности, и единственное твое предназначение – быть женщиной для мужчины.

– По-твоему, я пустышка?

Ее подбородок дрогнул, и по щеке поползла слеза. Он ждал этого свидетельства скорой капитуляции, когда даже себе она еще не готова признаться, что пора сложить оружие и сдаться на милость победителя.

Стараясь сдержать рыдания, она закусила губу, но ему отчаянно хотелось продлить вкус своей победы.

– Ты так прекрасна, что можешь стать бесценным экспонатом в любой коллекции…

Откуда только взялись слова! Он едва успел удивиться собственному красноречию, как она, оскорбленная давним сравнением с вещью, собрала все силы и рванулась из его железных объятий. Он инстинктивно подался вперед, и в следующий миг ей стало трудно дышать.

– Зачем ты мучаешь меня?!

– Я хочу быть уверен, что после моей смерти тебе гарантирована жизнь, которую ты получила по праву рождения и еще потому, что я все эти годы желал тебя, бесполезную и ослепительную.

И когда меня не будет…

– Если тебя не будет… – Она почти сдалась, и слезы уже катились потоком, скатываясь с подбородка в вырез платья. – Я не стану жить!

– Когда меня не будет, Соня. Не если, а когда. – Он снова стал суров с ней, пытаясь донести свою мысль, от которой она бежала, как черт от ладана. – Ты выберешь человека, который сможет вести тебя по жизни.

Быть тем, кем я был для тебя…

– Нет такого человека, как ты не понимаешь! И не смей бросать меня… – Она плакала навзрыд, цепляясь пальцами за камни. – Даже говорить об этом бесчеловечно…

– Я никогда тебя не брошу, – с таким убеждением в голосе сказал Илья, что она всхлипнула еще пару раз и затихла. – Но ты должна пообещать мне, что сделаешь, как я сказал.

– Я не смогу.

Глупое создание, от рождения награжденное бессмысленным упрямством! Они рождены друг для друга, девчонка и ее почти бессознательная потребность сказать «нет», когда уже давно ясно, что будет «да», которое он предназначил ей.

Но Илья знал, как заставить ее быть послушной. Он выпустил ее руку и вдруг облапил, как одноклассницу в зимнем полумраке на задворках школы. Запустил обе руки под юбку, предъявив на нее законные права. И даже ветер, который тоже не спрашивал разрешения, на минуту стих, оттесненный от ее тела мужчиной.