Спокойных дней не будет. Книга IV. Пока смерть не разлучит

Но чем больше он думал о ее неумении отличать насущную потребность от мимолетного каприза, о серых глазах постоянно на мокром месте и немыслимой, сметающей все на своем пути сексуальности женщины, осознающей свою красоту и власть над мужчиной, тем сильнее хотел быть с ней и исполнить судьбу до конца.

– Это ничего не значит! – Она не сдавалась, морочила ему голову, пробираясь бессовестными пальцами под рубашку. – У нас все будет не так, как у всех…

Хотел бы он поверить ей хотя бы на миг, но реальность вокруг него вдруг сузилась почти до точки, до ноющей боли в груди.

– Это моя жизнь! – отрезал Илья и перехватил ее ищущую руку, не рассчитав сил, сдавил тонкое запястье и отстранился от ждущих губ. – Пошли в дом, а то эти репродукции с Айвазовского вызывают у меня острый приступ голода.

И повел ее прочь от скалы, как непослушную девчонку, застигнутую врасплох строгим отцом за тасканием конфет из буфета.

Обед не улучшил настроения Ильи, и, глядя в его неподвижное мрачное лицо, Соня резонно рассудила, что стоит оставить мужчину на время в покое.

До вечера он пребывал в уединении, сначала в библиотеке, а потом в кабинете, который она организовала буквально за несколько часов, вспомнив навыки офисной работы. Компьютер, подключенный к интернету, оказался серьезным искушением, мимо которого он пройти не смог. И когда он принесла ему в библиотеку кофе и рюмку коньяка и сообщила, что кабинет готов принять босса, он оторвался от книги и даже изобразил некое подобие улыбки.

– Ты примерила роль хорошей девочки, да?

– Я стараюсь, но не очень умею заботиться.

– Для черновой работы у тебя есть прислуга.

– Мне приятно делать для тебя что-то самой. Можно я минутку посижу тут, пока ты пьешь кофе?

– Посиди.

Царским жестом он указал ей на массивное кресло напротив и снова уткнулся в книгу. Соня грациозно опустилась между гобеленовых валиков, подобрала под себя ноги и принялась изучать корешки фолиантов в ближайшем шкафу.

– Ты не притронулся к коньяку? – негромко удивилась она, когда чашка с остатками кофейной гущи звякнула о поднос.

– Не сегодня, – рассеянно отмахнулся Илья и поверх очков с сожалением покосился на нетронутую рюмку.

– Ты нездоров?

– Я всего лишь не хочу коньяк.

Ее интуитивные догадки были сейчас совсем некстати.

– Разве обычно…

– По-твоему, без алкоголя я и дня не могу прожить?

– На что ты сердишься, милый?

– Не придумывай, я не сержусь.

– Ты изменился с тех пор, как мы уехали из Москвы.