Спокойных дней не будет. Книга II. Все, что захочешь

– А то вы не знали, что я много лет был влюблен в нее, – забормотал он, смущенный пристальным вниманием.

– Что за ребяческая выходка, Лева! – недовольно скривилась Роза.

– Почему же, пусть расскажет. Это даже забавно.

Глава семьи отложил вилку, скрестил руки на груди и с нарочитым вниманием приготовился выслушать откровения сына. Марина, почуявшая очередной скандал, с вызовом посмотрела на Соню.

– Не про мужа, так про инцест!

Соня не смела осадить Марину в присутствии хозяина дома, а он, как назло, молчал.

И под гнетом его молчаливого осуждения она чувствовала себя коварной соблазнительницей, явившейся разжечь костер соперничества между отцом и сыном.

– Да вы все посмотрите на Соню, посмотрите! Какой мужчина не хотел бы быть с ней? – О чем подумали женщины, Соня не знала, но в глазах мужчин она прочла согласие с этим неуместным заявлением Левушки. – Она хороша собой, умна, блестяще образована. У нее мягкий характер и здоровое чувство юмора. Она в состоянии постоять за себя и при этом готова стать поддержкой своему спутнику.

Что еще надо для полного счастья? Я не знаю никого, кто бы отозвался о ней плохо. Подростком я часто думал, как было бы здорово, если бы мы не были близкими родственниками. Будь между нами еще хотя бы одна ступень родства, я бы рискнул просить ее руки.

– Лева! Что ты несешь! – вскрикнула Соня и залилась краской.

– А что такого? Маринка со своим извращенным воображением представляет, как мы с тобой в доктора играли.

Ничего предосудительного, сестрица. Я был тайно влюблен в нее. А она была влюблена в свои книжки.

– Какие глупости, Лева! Марина тебя провоцирует. Ей нравится ставить эксперименты на людях.

– Да и пусть! Она столько раз поддевала меня, что я хожу за тобой хвостом. Только не говори, что ты этого не видела. Ведь женщины всегда чувствуют.

– Я ничего не чувствовала, я была просто ребенком. – Оправдываясь, она боялась поднять глаза на членов семьи, как будто ее уличили в тайном разврате.

 – Мы просто дружили, да.

– А я столько лет надеялся на взаимность! – притворно возмутился он. – Ревновал тебя к книгам и к папе.

– Ого, вечер перестает быть томным, – тут же встряла Марина, и Илья метнул в нее разъяренный взгляд.

– Только Соне разрешалось сидеть в его кабинете с утра до вечера с книжкой. И ее папа баловал больше всех.

– Так ты определись, кого к кому ты ревновал, – поддела его Марина.