Сегодня я Лола

К последней встрече с директором старого кинотеатра, в котором также выставлялись художники и проводились творческие вечера, я была похожа на загнанную лошадь.

Желая приковать к себе внимание и показаться привлекательной и целеустремленной девушкой, я надела свои самые шикарные туфли из змеиной кожи, выкрашенные в ярко-бирюзовый цвет. Конечно же, это была самая неудобная пара обуви в моем шкафу. Узкая юбка и блузка тоже не давали мне должного комфорта, к которому я привыкла за месяцы без работы.

Ко всему этому добавилось палящее солнце, которое решило выйти из-за туч через целую неделю проливных дождей и сильное испарение, вызванное резкой жарой.

До дома оставалось идти всего пару кварталов, но я все продолжала сидеть на раскаленной лавочке и смотреть на мам с детьми, которые пришли сюда погулять рядом с фонтаном и покормить голубей.

Мной завладело чувство обиды и отчаяния. Оно навалилось таким тяжелым грузом, что мне казалось, будто я никогда не смогу подняться с этой скамьи и идти дальше.

Уныние, тоска, боль, злость – все это будто лишило меня сил.

Я смотрела на молодых женщин, которые играли со своими карапузами, водили их по борту фонтана, вытирали им носы, учили произносить слово «птичка» и до боли завидовала им. У них была обычная и от этого такая прекрасная жизнь. Семьи, мужья, возвращавшиеся вечером с работы, дети, которые хотя и капризничали, но радовали мам выросшими зубами или первым произнесенным словом.

Мне казалось, что в их жизни был уют, теплая стабильность, которую многие могут назвать обыденной рутиной. Я завидовала им. У меня не было ничего, кроме моих картин и ощущения собственной ничтожности.

Сейчас, здесь, в этих красивых туфлях, на которые с завистью поглядывала мамаша одного слюнявого крепыша, я чувствовала себя полнейшей идиоткой. Мне казалось, что перед всеми людьми, с которыми я сегодня говорила, я выглядела донельзя глупо. Мне представлялось, как они смеются со своими коллегами надо мной, как только я выхожу за порог.

Они наверняка осуждали меня за то, что я хочу показать свои работы, за мое стремление.

Перед глазами до сих пор стоит надменно поднятая бровь директрисы выставочного зала. Она подняла ее выше оправы своих очков, когда услышала, что у меня даже нет портфолио. В немом укоре изогнулась ее вторая бровь, когда я сообщила ей, что это моя дебютная выставка.