Белый шум

– Ну какие угрозы? – хохотнул Казаринов. – Так… рекомендации. Надеюсь, вы им внемлете.

Третьим общаться с шефом в это безумное воскресенье выпало системному администратору. Он быстро приехал, включил компьютер уволенного дизайнера и кинул шефу недоделанную презентацию. А потом обзвонил всех своих друзей и сообщил последние новости.

Звонок застал Элку в душе.

– Ну, мать, танцуй, – пропел бывший однокурсник Игорь Чижов. – У нас уволили ведущего дизайнера. Приходи к нам работать!

– К вам, это в «Вырви глаз»? – уточнила Элка, выключив душ и кутаясь в полотенце.

– «Верный глаз», – поправил Игорь. – У нас зарплата классная. Шеф мировой.

– Ага, – хмыкнула Элка. – Наслышана я о вашем Казаринове. Ни за какие коврижки!

– Почему? – удивился Чижов. – Ты же хотела!

– Передумала, – отрезала она и добавила миролюбиво: – Гарик, у меня ребенок маленький. Я по удаленному доступу работаю. А к вам таскаться надо.

– Прости, что побеспокоил, – пробурчал обиженно Чижов.

 – Даже не знал, что ты замуж вышла и ребенка родила.

– Никуда я не выходила, – брякнула не подумав Элка. – Сейчас это не обязательное условие, Чижик!

Вернувшись домой, Казаринов наскоро поел и попробовал включить Кристинкин комп. Но споткнулся сразу на вводе пароля. Он почесал репу, припоминая любимые словечки сестры, а потом на автомате ввел детское прозвище сестры «Краказябра». Компьютер ожил, давая возможность Владиславу уже влезть в его содержимое. Но, кроме кулинарных рецептов и скачанных книжек по саморазвитию, не нашел ничего.

«Как шпион какой-то!» – разозлился он на погибшую сестру и тут же одернул сам себя. Бросив никчемное дело, Казаринов прошел в комнату матери и уселся на стул рядом, взяв в руку тонкую прохладную ладонь.

– Мам, надо покушать, – попросил он, моля, чтобы она ответила. Мать лежала не шелохнувшись, но Влад точно знал, что она не спит. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, но бескровные губы сжались упрямо. Окрашенные в черный цвет волосы отросли за месяц, и в проборе стали видны седые корни, а ногти на руках, покрытые мудреным несмывающимся лаком, отросли и походили на когти неведомой птицы.

Казаринов точно не знал, бывают ли птицы с бордовыми ногтями, но вид матери его ужасал. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, лишь бы только она очнулась от лютого горя и попробовала жить дальше.

– Милочка рассказала, – чуть слышно прошелестела мать. – Про мою Кристину.