Действуй, жена!

И только подъехав к крыльцу и наблюдая, как самый высокооплачиваемый артист российского кино прыгает ко мне в Фольксваген Туарег, я замечаю, что он в одних труселях, оснащенных хоботом и хвостом!

– Езжай на Ленина, – командует мой хвостатый друг. – Клиника «Родные люди». У меня там ДМС…

– У тебя резаная рана, – недоверчиво кошусь я на своего пассажира с хоботом. – Лучше в травмопункт… У тебя же полиса с собой нет.

– Примут, – хрипит он натужно. – Они знают и любят меня…

– Тебя все любят, – улыбаюсь я, скосив глаза на Воскобойникова.

– Звучит как издевка, – морщится он и, как только машина останавливается около высоких ворот и пропускного пункта, открывает окно.

– Пропустите, пожалуйста, – просит, показывая руку, и вздыхает тяжко. – Сам не дойду…

– Конечно-конечно, – ухает дедок, похожий на Гомера Симпсона, и бежит открывать ворота, будто ему предъявили самый настоящий пропуск.

– Вот они – плоды славы, – делано вздыхаю я.

– Ага, – криво ухмыляется Леха, – я умею торговать мордой.

Мне удается найти место около самого крыльца. Аккуратно паркую машину и помогаю выйти болезному однокласснику. Санитарка на поле боя – картина маслом! Леха облокачивается на мое плечо, и мы резвой рысью несемся в здание.

– Ах, Алексей Николаевич, – лопочет медсестра, встречающая нас около входа с креслом-каталкой. – Садитесь-садитесь, с вахты позвонили…

Воскобойников, в манере сильных духом, мотает головой, давая понять, что не желает в глазах публики казаться инвалидом.

– Ты бы сел, Леша, – шепчу я. – У тебя хобот и хвост ниже позвоночника.

Он кивает, улыбаясь мне, и, несмотря на боль, плюхается на кожаный диван, стоящий около регистратуры.

– Нина, – решительно восклицает «наша» медсестра, – выпиши пропуск на Алексея Николаевича и сопровождающего. А я пока найду его историю болезни. Не волнуйтесь, – поворачивается она к нянчащему руку Воскобойникову, – Елена Васильевна уже спускается в операционную.

И сладко улыбнувшись нашему родному Брэду Питту, отпирает комнатку с надписью «Архив».

«Вот и ты, мать, удостоилась безликого «сопровождающий», – думаю я, подходя к аптечному киоску. Меня можно принять за кого угодно, только не за подружку пациента. Целомудренное платье с маленькой круглой горловиной, надежно скрывающее фигуру, и толстая мягкая косица делают меня похожей на сиротку.