Личная слабость полковника Лунина

– Да гептрал и гемодез! – вскрикиваю в ужасе. Прикусываю губу, пытаясь унять подступающую панику.

Что происходит, мама дорогая! Куда они собираются меня увезти? Ну не украдут же, в самом деле!

Мужчина смотрит на меня жалостливо. Все давно решено, Надежда, не рыпайся! Поздно хвостом бить. Да и звать кого-то на помощь тоже.

– Я думаю, у них возникнут еще вопросы. А вы единственная, кто может помочь, – мягко замечает главарь, терпеливо поджидая, когда я выйду из внедорожника.

Горячий воздух обжигает лицо и руки.

Но, несмотря на жару, меня трусит от холода.

«Не паникуй! Держи лицо», – приказываю себе. И обхватив себя ледяными руками, выжидательно смотрю на главаря.

– Пойдемте, Надежда, – любезно предлагает он и, взяв меня под локоток, ведет к трапу. А сзади два других шкафа под руки ведут в салон сонного афериста.

Глава 6

Асисяй

Я прихожу в себя, когда легкий Гольфстрим начинает снижение. Резко распахиваю глаза и первым делом засекаю Надины коленки.

Она сидит, поджав ноги, в соседнем кресле. Кутается в плед. И всем своим видом показывает полную отстраненность и холодное безразличие.

Запихни меня на чужой частный борт и доставь против воли в Москву, я бы уже тут все разгромил к чертовой матери.

Но Надя – девушка боевая. Что-то обдумывает. Наверняка сбежать хочет. Но куда тут с подводной лодки. От меня не сбежишь. Некоторые безумцы пытались проверить, потом долго лечили поломанные конечности. Жена не в счет.

Эта сама ушла. Да и не держал я ее особо.

Сонно таращусь на круглые аккуратные коленочки. Так и хочется коснуться. Девчонка взвизгнет, подпрыгнет. А я подхвачу.

– О, очнулся наш герой державы! – хмыкает сидящий напротив Крепс. От этого перца ничего не укроется. – Здоровье поправить не желаешь? – кивает на накрытый стол.

Водочка, нарезки, соленые огурчики.

– По какому случаю поляна? – Тяжело отрываю башку от кожаного дивана. Тру и без того мятую морду лица.

Плохо еще соображаю. Лекарство подействовало, но башка до сих пор раскалывается. Но тяпнуть можно. И уже собираюсь пересесть к пацанам, как рядом раздается строгий голос.

– Вам нельзя спиртное. И пища сейчас должна быть легкоусвояемой, – нравоучительно выговаривает Надежда. Прям как учительница младших классов. Так бы и съел со всеми потрохами и напускной строгостью.

– Там на кухне ящик с детским питанием болтается, – довольно хмыкает Крепс.