Кукла для босса

Одна ли живу или с родителями? Есть ли домашние животные? Встречаюсь ли я с кем-нибудь? И не собираюсь ли замуж в ближайшее время? Если так проходят все собеседования, – криво усмехнулась Ева, – то нужно отправить анкету в «Газпром»…»

– Макарона, – резко окликнул кто-то сзади, да еще и по плечу стукнул.

«Значит, однокурснички», – подумала Ева и нехотя повернула голову. Поморщилась внутренне, надев на лицо дежурную улыбку.

– Ты чего здесь? – подозрительно фыркнул Глеб Старшинов, бывший сосед по парте и незадачливый кавалер.

 – Тебя-то что принесло в офис к Агафонову?

– Куда? – не поняла она и тут же прослушала краткую историю компании, куда только что приходила на собеседование.

– Агафонов Михаил Александрович, хозяин всего, что ты сейчас видишь перед собой, и еще на десять этажей вверх. Глава холдинга, названного в честь себя любимого…

– Почему ты мне это рассказываешь? – протянула томно. Нарочито томно, зная, что собеседника это бесит.

– Зачем ты сюда приперлась, зубрилка несчастная? – процедил Глеб.

 – Тут таким, как ты, ничего не светит. Да и зачем тебе работать? Тебе папочка и мамочка все принесут на блюдечке…

– Идиот, – коротко бросила Ева и поспешила к выходу. Она чувствовала, как ее трясет от ярости, как от гнева руки сжимаются в кулаки.

«Так бы врезать по этой ехидной морде, – подумала она, представляя, как в лицо Старшинову хорошо заученным движением прилетает кулак. – В таком состоянии за руль лучше не садиться», – предупредил внутренний голос.

Она быстро прошла мимо парковки холдинга и, войдя в кафе напротив, уселась за столик у окна. Заказала латте и круассан и попыталась собрать себя в кучу. Вот только получалось с трудом, как всегда, когда кто-либо упоминал о матери. Горечь потери тотчас же затопляла душу и легкие. Становилось нечем дышать, а из глаз сами собой лились слезы. Еве всегда казалось, что тогда, десять лет назад, она попала в какую-то параллельную реальность, да так и не вернулась обратно. Мама, красивая и здоровая, с голубыми глазами и копной черных волос, с румянцем во все щеки и заливистым смехом, умерла в одночасье.

Вот она только ходила, ругала братьев за бардак в комнате, хлопотала на кухне, а потом прилегла на минутку, будто устала, и уже не поднялась. Никогда. К великому ужасу тех темных лет прибавилось и признание отца, что у него есть вторая семья и маленькая дочка.

– Теперь они будут жить с нами, – пророкотал он примерно через два года.