Моя по праву

Хотя теперь-то что толку скрывать!

Ловлю укоризненный взгляд Люси.

– Какая теперь разница? – шепчу тихонько.

Стараюсь успокоиться. Но паника захлестывает через край.

Он приехал.

А вдруг узнает о сыне? Что тогда делать?

Пока не погас свет в зале, вытягиваю голову, пытаясь разглядеть, кто сидит рядом с Ростиславом, и с кем он так учтиво разговаривает?

Но ничего не разобрать.

Мне бы уйти сейчас. Незаметно раствориться в пространстве.

Вопреки здравому смыслу стою, как приклеенная. Еще есть время до антракта… Посмотреть… Запомнить…

Ноги словно прирастают к затертому паркету.

А глаза прилипают к широким плечам и красивому холодному лицу. Ни одной эмоции. Подмечаю каждую мелочь. Мускулистую шею, чуть сдавленную белым воротничком рубашки. Галстук с бриллиантовой булавкой.

Вспоминаю, как пристегивала ее перед каким-то приемом. И пальцы дрожат, как тогда в Сестрорецке.

Спина покрывается колючими мурашками. Ежусь, будто от холода. Или от нервов?

Обнимаю себя обеими руками, отчаянно собирая силенки в кулак.

Но бесполезно. Страх парализует. В голове ядовитыми змеями шевелятся гадкие мысли.

А вдруг Марк или Галя сообщили Градову о Саше? Что тогда?

Бежать бесполезно. Ростислав, если захочет, везде достанет.

«Нет, нет!» – успокаиваю саму себя. Черкасов – порядочный человек. Он обещал.

– Как там, на передовой? – смеется Марк Васильевич, прежде чем выйти на сцену. – Хоть пол-зала набралось?

– Аншлаг, – торжественно докладывает Люся.

– Да ну? – саркастично усмехается он.

– Градов приехал. В первом ряду сидит, – докладываю неслушающимися губами.

– Даже так? – морщится шеф. Смотрит на меня внимательно. – Поедешь домой? Володя, отвези! – кивает помощнику.

– После первого отделения… Ладно? – молю, как о подаянии.

– Хорошо, – неохотно соглашается Марк Васильевич. И притянув меня к себе, привычно целует в лоб. – На удачу!

Быстрым шагом спешит на сцену. Берет с пульта дирижерскую палочку, и весь огромный зал через несколько секунд наполняется музыкой.

– Ты достойна сейчас стоять с ним на этой сцене… – пухлая рука Люси опускается на мое предплечье.

Надеюсь, но и не жалею ни о чем.

У меня были ночи с самым обалденным мужиком в этом зале. У меня сын от него. Только об этом никто никогда не узнает.

Никогда. Никогда.

До антракта как на иголках переминаюсь с ноги на ногу. Стараюсь смотреть на тонкую фигурку Черкасова, виртуозно управляющего оркестром, но взгляд постоянно прилипает к профилю Градова.