На милость победителя

 – Теперь тебе даже мертвые не позавидуют, Рома!»

Задумавшись, она чуть было не налетела на застывшего посреди прихожей брата матери, умильно взирающего на свою боевую сестрицу и на охранника Васю, входившего в квартиру вместе с огромным фикусом.

– Куда поставить-то? – осведомился он из-за густой зелени.

– В зал, – коротко скомандовала мать, не сводя взгляда с Демьяновского. – Владик, – не поворачиваясь, позвала требовательно. – Ты где?

– Я тут, Галочка, – ласково проблеял грозный рокер Хоук. – Любуюсь…

«Ястреб, блин, – мысленно усмехнулась Камилла.

 – Сейчас и ты полетишь. Но тебе, Владушек, не привыкать…»

– А что копаешься? – грозно осведомилась маман. – У нас в квартире какое-то ворье объявилось. На Камочку напало. А ты стоишь, как Аполлон Бельведерский в Летнем саду!

– Это тот самый Роман Демьяновский, – прошипел Влад. – Он, бедняга, все свои деньги найти не может. У нашей Камиллы за пазухой ищет… – хохотнул он и тут же получил строгий предупреждающий взгляд от сестры.

– Так, – скомандовала мать, сурово посмотрев на младшего брата, родившегося ровно через пятнадцать минут после нее. – От тебя толку как всегда мало. Бери Камочку, и поезжайте, – скомандовала она. – А Вася пусть здесь остается. Если этот отморозок вздумает на меня напасть, пристрелит быстренько…

– У меня, Галина Евгеньевна, табельного оружия нет, – робко подал голос шкафообразный охранник.

– Ну тогда свяжи его, что ли? – хмыкнула маман и добавила грозно: – Влад, Камилла, вы не опоздаете?

Камилла быстро нацепила пальто, схватила маленькую, словно кошелек, сумочку, заторопилась к выходу.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – впервые подал голос Демьяновский.

– Сидеть, – пригрозила мать. – Тебя, мирный граф, никто не отпускал.

Камилла усмехнулась, зная любовь матери к эвфемизмам, когда русские ругательства заменяются похожими по звучанию английскими словами.

Peace duke! Обхохочешься!

– Лучше б ты в гестапо попал, – хмыкнул на прощание Хоук.

– С какой это стати я граф, да еще и мирный? – изумился Роман, тяжело плюхаясь на стул.

Он слышал, как хлопнула входная дверь. В квартире стало тихо. Лишь огромный Вася топтался в дверях, да ужасная женщина, высокая, статная, с пергидрольными кудрями, выставляла из большой кошелки разносолы. Судочки с котлетками и салатиками.

– Давай, рассказывай, – велела Камилкина мать. – И самое главное, почему на мою девочку думаешь? Ко мне своих людей присылал. За домом следили.