Одна из двух

Смерив меня укоризненным взглядом, мать стреттов выдохнула на одном дыхании:

– Ты так и остался маленьким жадиной, Лей. Я помню, как ты не давал свои игрушки Зоргану. – Дарра удалилась, негодующе фыркнув.

Я почувствовал слабый укол совести. Мне показалось, или действительно стало стыдно?

В широкой мраморной ванне, больше похожей на бассейн, возлежал Мойн. Голова запрокинута на бортик, глаза закрыты. Кому-то могло показаться, что старик спит, но меня расслабленная поза деда не обманула. Я подошел, стараясь особо не шуметь, но и красться на цыпочках не собирался.

Тихо позвал:

– Фра.

Старик открыл глаза. Увидев меня полностью одетого, удивился.

– Я думал, ты захочешь присоединиться после тяжелого дня.

– Нужно вернуться в Стратту-арре, – буркнул я. – Пока гонялся за лиурами, потом за Нурном, много дел накопилось.

– Князь не должен лично вершить правосудие, – чуть слышно прошелестел Мойн. – Твое дело – править страной, а ловить преступников и диких зверей должны другие.

– Знаю, – огрызнулся я.

 – Но это личное, понимаешь? Ренцу убили страшной смертью только потому, что я не спал с Ниньей. Ты можешь это представить?!

Я, вскочив со скамьи, принялся ходить по терме из угла в угол, не обращая внимания на быстро намокшие сапоги.

К моему стыду, Мойн вздохнув, вылез из ванной. Я, не сдержавшись в гневе, не дал деду попариться.

– Нужно найти всех причастных к этому преступлению и казнить! Всех. Была убита не просто твоя наложница, Лей, а мать наследника престола.

– Я уже объявил охоту, фра, – пробурчал я нехотя.

 – За любую достоверную информацию пообещал вознаграждение. А любая попытка утаить хоть толику сведений влечет за собой жестокое наказание.

– Ты издал указ?

– Да, подписал сегодня утром. За голову Нурна тоже назначил вознаграждение. Тысяча линдов.

– Теперь его предадут даже верные слуги, – усмехнулся Мойн.

– Мне пора, – с сожалением заметил я. – Может, сегодня я повел себя бестактно. Извинись за меня перед девчонкой. Скажи, что мне очень жаль…

Мойн не дослушал меня, отрицательно мотнув головой.

– Останься на пару дней, – велел он. Даже намека на просьбу я не услышал в его голосе. – Хочу завтра вскрыть Ците грудную клетку. Не могу понять, почему идет отторжение. Нарощенные ткани не приживаются. Ничего не понимаю. – Дед говорил совершенно спокойно о сложнейшей операции. – Хочу, чтобы ты мне помог. Раз уж приехал, придется тебе ассистировать.

– Но я не хочу, – возмутился я. – У тебя полно ассистентов.