Одна из двух

– Операция на сегодня отменяется!

Я вскочил на Шаррума и направился в Страту-арре, но по дороге завернув на ферму, выбрал куланга-подростка на сильных широких лапах.

– Как быстро сможешь подготовить? – спросил у Ювиса, главного заводчика.

– Чипы вставлять? – поинтересовался он.

– Да, обязательно.

– Дай две недели сроку, тайэн.

Сговорившись, я помчался в столицу. Настроение у меня портилось все больше и больше. Мало того, что просидел полночи около больной, пел ей песни и чистил кровь, осторожно водя руками над телом, так еще потом перебирал белые шелковистые волосы.

Что подумала девица, я не ведал. Но одно я понял точно, во время пения Цита что-то вспомнила из своего прошлого. Сразу я не успел разглядеть ее мысли, а потом она инстинктивно закрыла их зеркальным отражением. Хитрая девчонка! Как та лисица из песни. А еще я злился на себя. Мысли о Ците вытеснили все остальные.

Оставшуюся часть ночи я смотрел на разноцветные парусники, парящие под куполом моей спальни и озаряющие ее мягким светом.

Голубые, красные, зеленые паруса подсвечивались изнутри магическим светом аризов, огромных светящихся жуков, покоившихся в корзинах, похожих на корабли. Парусники хаотично плавали внутри купол, отбрасывая замысловатые тени. Я думал о трезарианке, вспоминал ее тонкое и бледное лицо. Нежный голос, старательно выводящий залихватскую песню, и белую с синим рисунком вен руку, к которой я прикоснулся губами. На поцелуй я отреагировал как подросток, это бесило большего всего. За те несколько часов, что я провел с Цитой – от инцидента с лютней до прощального поцелуя – я ни разу не вспомнил о Ренце. Печаль, копившаяся на сердце годами, растворилась в мелодичном пении девушки. Мне показалось, что я предал память о жене. Я запретил себе думать о Ците и ездить в Кхрато-анне.

Глава 10

Цита

Дни тянулись печальной чередой, а от князя стреттов не поступало никаких известий. С фермы привезли куланга, выбранного Леем лично для меня. Смешная двухголовая кошка теперь неотлучно следовала за мной.

После ночного пения с князем мое здоровье пошло на поправку. Делать операцию не имело смысла. Наращенные ткани прижились, став единым целым с надкусанным легким. Целитель Мойн лично убрал биомеханические подушки, помогавшие мне дышать, побуждая легкие раскрываться с каждым вздохом. У меня появились силы передвигаться, с помощью служанок я даже стала выходить в атриум. Часто ко мне присоединялась Лейя.