Первый из пяти

И когда все газеты страны кричали о моем подвиге, мало кто из взрослых понимал, что у меня, тогда еще пятнадцатилетнего мальчишки, не оставалось иного выхода. Даже сейчас, через двадцать лет, потерять Отто Шрая, проводить его в иные миры, было для меня невыносимо. Лучше порубать десяток фрагганов в бою, чем получить известие о его смерти, мчаться всю ночь по воздуху на взмыленном скакуне и не успеть. Я вспомнил, как несколько часов назад рухнул на мраморную скамью во дворе Совета Пяти и положил руки на еще теплую погребальную урну.

Сколько так просидел, не знаю. Лишь только чувствовал странное ощущение – ни одной мысли голове. Полное отупение. Я очнулся, когда увидел перед собой красные мягкие сапоги, какие носит охрана Сената или Совета. Нехотя поднял взгляд на стоящих полукругом охранников и их капитана.

– Мы едины в твоей скорби, генерал Маас, – произнес стандартные слова соболезнования капитан охраны. – Совет и Сенат в полном сборе настаивают на твоем присутствии в Геральдическом зале.

Я кивнул и тяжело поднялся со скамьи.

– Следуйте за мной, генерал, – объявил капитан и шагнул к зданию Сената. Двое других охранников пристроились сзади меня. Ничего хорошего это не сулило. Гулкие шаги отдавались эхом в голове. Каким нужно быть недоумком, чтобы явиться в столицу одному? И хотя я выехал из лагеря с Тришем, Вайнсом и другими приближенными, мне удалось ускакать далеко вперед. Надежда повидаться с генералом в последний раз гнала без устали. Теперь на смену ей пришли скорбь и горе.

Я огляделся по сторонам. Ничего не выйдет. Кругом вооруженная стража. Даже пытаться не стоит. Лучше встретить приговор с высоко поднятой головой. Я подозревал, что Отто Шрая отравили. Не мог же он умереть просто так? Слишком быстро все произошло. Арест подтверждал мои подозрения. Только я до сих пор не смог понять, какая из сторон стремилась к власти. Кто же еще арестован? И когда производились аресты? Я перебрал в уме все кланы и партии, но так и не догадался.

Около высоких дверей охрана остановилась, и снова капитан выступил вперед:

– Соблаговолите сдать оружие, генерал.

Я отстегнул меч от портупеи и передал капитану. Тот от радости расплылся в широкой ухмылке. Пришлось немного умерить его пыл:

– Головой отвечаешь, – мрачно предупредил я и сделал шаг к открывающимся дверям.

В Главный Геральдический зал Сената набилось множество народа. В высоких креслах восседали сенаторы, все до единого. Во главе собрания сидели четыре Дожа.