Пленница Вепря

Кое-кто пытался его перекупить. Тот же Фигнищев, но Люк верен мне. И точно знаю, что он всегда прикроет мне спину. А я ему. Было. Проходили…

– Где горит? – усмехается он, выезжая с парковки.

– Едем к Маргарите Семеновне, – бурчу я. – Срочное дело…

– Продает, что ли? – восхищенно фыркает Люк. – Да иди ты!

– Ну не знаю, – скривив губы в ухмылке, бросаю я. – Она меня на пирожки позвала. Вдумайся, как звучит: «Доставьте мне удовольствие угостить вас»!

– Значит, мне ничего не перепадет, – печально констатирует факт мой помощник.

 – Вдумайся, Вепрь. Вот только представь. Ты там будешь пирожки трескать и компотом запивать. А я тут на морозе в жестянке…

– Рэнджи не обижай, – бурчу я строго. – А то она тебя катать не захочет.

– Это точно, – печально вздыхает Люк. – Я недавно Приору рассказывал, как прикольно прокатиться на Порше, так наша мадама зафыркала… Хичкоку бы написать.

– Он давно умер, – сообщаю я.

– Да ты что? – изумляется Люк. – А я не знал…

Мы подъезжаем к высотке, расположенной на Гоголевском бульваре.

Раньше этот дом и все окрестные именовали «дворянским гнездом». Квартиры улучшенной планировки, санузлы как вся родительская квартира в хрущевке. Ну и конечно, консьержка на входе. Я киваю ей как старой знакомой и в дребезжащем лифте, отделанном красным деревом, поднимаюсь на шестой этаж. Маргарита Семеновна уже ждет меня у открытой двери. Ласково чмокает в щеку и приглашает в зал.

– Не разувайтесь, – щебечет он. – Право, не стоит. Вот придумали обувь снимать! Нигде в мире такого нет…

– Грязи и снега тоже, – улыбаюсь я и, поддавшись на уговоры хозяйки, прохожу в комнату.

Там уже накрыт стол. Пирожки, какие-то немудреные закуски и варенье, прозрачно-розовое.

– Красная смородина, – сообщает Маргарита Семеновна и чинно усаживается рядом.

Мы пьем чай, болтаем о пустяках, и я никак не могу взять в толк, ради чего весь этот карнавал.

– Маргарита Семеновна, – улыбаюсь я, беря с блюда один пирожок. – Я когда маленький был, мне мама всегда из гостей приносила что-то вкусное.

Там в машине сидит мой друг Петя Бессонов. Я ему пирожок от вас передам, можно? – вопрошаю я, заворачивая сдобу в салфетку и тем самым давая понять, что хочу попрощаться.

– Родион Александрович, – вздыхает Марго и выжидательно на меня смотрит выцветшими голубыми глазами. – Все-то вы понимаете, – улыбается она и тут же переходит к делу: – Моя дочка – не та, что печет пирожки, – другая, она живет с мужем в Сочи и хочет забрать меня к себе.