Пустая карта. Уравнение измены

Хотя могут довести до работы, а потом на проспекте украсть.

– Я где-то читал, – продемонстрировал свою грамотность Вадим, – что взрывные устройства могут так установить. А взорвется машина где-то в другом месте… Ладно-ладно, – замахал он руками, увидев выпученные глаза родственника. – Это явно к нам не относится! Кому Маша могла помешать?

Войдя в кабинет, Витольд Александрович первым делом вызвал Просвирина, а затем отдал секретарю паспорта.

– Нина Николаевна, я в пятницу опоздал на самолет. Сегодня нужно срочно купить билеты.

– Хорошо, – кивнула секретарша и заторопилась к выходу. Строгая немолодая женщина. Его персональный дракон.

Витольд включил компьютер и сразу же вошел в аську под ником и паролем Мэри. Внимательно просмотрел список контактов. Попадались знакомые имена, но в основном узкий столбик пестрел неизвестными никами, большей частью мужскими.

«М-да, Мария Васильевна», – хмыкнул про себя Стрельников и, лениво поднявшись из кресла, пожал руку вошедшему Просвирину.

– Пусть твои бойцы тщательно проверят машину моей супруги, Юрий Петрович, – душевно попросил он и, словно ощутив неведомый пинок, добавил: – И зеркалом под днищем поводите, мало ли…

Просвирин удивленно воззрился на шефа. За год совместной работы тот первый раз упомянул о жене. Нет, по роду своей деятельности Юрий Петрович точно знал, что Стрельников женат, но с семьей давно не живет, а проживает в гордом одиночестве в квартире на улице Металлургов, куда наперегонки бегают физиотерапевт Белова и педиатр Чернова.

Следом за Петровичем в кабинет вихрем ворвалась секретарь. И прокричала, запыхавшись:

– Нашла, Витольд Александрович! Четыре билета в бизнес-класс, через Франкфурт. Покупаем?

Витольд довольно кивнул и, порывшись в портмоне, протянул пластиковую карту. И не утерпел, тут же набрал Мэри. Пропел в трубку, подражая дочери:

– Мы едем в Басиону!

– А-а, хорошо, – пробормотала жена и добавила еще тише: – Я с клиентом.

Стрельников почувствовал, как накатывает злость. Опять захотелось все крушить. Он сжал кулаки и заставил себя угомониться. Но ревность, как шар, облепленный гвоздями, все перекатывалась внутри, раня сердце и надрывая душу.

В кабинет заглянула Инна.

– Можно, Витольд Александрович? – пропела игриво.

– Входите, Инна Михайловна, – сурово разрешил он.