Шиворот-навыворот

Ты просто верь мне, Ванечка. Я люблю тебя. Пожалуйста, давай…

Она стояла перед ним в темном драповом пальтишке и мямлила, как двоечница у доски. И из всех христианских чувств Иван мог испытывать к ней только жалость.

– На чьей даче мы тогда трахались? – грубо перебил он, не скрывая презрение.

– Это дача Иштвана. Его родителей. Я попросила ключи, – пробормотала она, отводя глаза.

– И там ты чувствуешь себя как дома. Даже знаешь, где хранятся простыни. – Иван смотрел отчужденно. Его глаза, обычно добрые и веселые, полыхали огнем ненависти и презрения.

– Да мы с семьей туда часто ездим, – снова начала оправдываться Лиля, и это была самая настоящая правда. Но в нее с трудом верилось при таких обстоятельствах. – Мы дружим семьями.

– Ты спала с этим… своим другом? – теряя терпение, ощерился Иван.

– Нет! – слишком быстро выпалила Лиля и залилась краской.

– Ты врешь. Все ты врешь! Хочешь пристроить мне чужого ребенка? Нашла дурака! Гадина!

В ярости от ее предательства он схватил ее за плечи и начал трясти.

– Руки от нее убери! – приказал кто-то совсем рядом.

Иван обернулся. Парень, идентифицированный им, как Иштван Цагерт, только что стоявший около стеклянной двери, вдруг оказался рядом. За ним не торопясь, танцующей приблатненной походкой приближались еще трое.

– Руки, – угрожающе повторил Цагерт. И участливо обратился к Лиле – Как ты?

– Нормально, – обреченно кивнула она. И жалобно позвала: – Ваня!

Иван демонстративно убрал ладони с плеч предавшей его женщины, отпустил ее и замер, словно изваяние.

Лицо его, искаженное злостью, превратилось в маску. Ивана переполняла дикая злоба, бесило вероломство невесты. Теперь уже бывшей. Игорь оказался прав: даже сюда, на разговор с ним, она пришла со своими дружками.

– Вот это, – он обвел глазами собравшуюся вокруг компанию, – лишь подтверждает твое вранье. Я не женюсь на тебе, хватит мне лапшу на уши вешать! И вообще, не желаю иметь с тобой ничего общего!

Лиля обмерла, потрясенная его предательством, слишком быстро Иван отказался от нее.

– Тебе все ясно, Лилечка? – участливо поинтересовался Цагерт.

Она кивнула, интуитивно прижимая руки к груди, до боли сцепив пальцы. По ее щекам лились слезы. Только бы не грохнуться в обморок.

– Так что ж ты стоишь, как падшая женщина? – ласково увещевал Иштван. – Умоляешь…Тебе это совсем не идет! Поехали, милая, поехали, – Он взял Лильку за плечи, как свою собственность – естественно, он имел на это все права – и увлек к выходу.