Спору нет!

Попробуй доказать связь! А Костик еще меня за клевету привлечет. И уж точно мне ущерб никто не компенсирует.

– Большой урон? – участливо поинтересовалась начальница. – Что украли?

– Да у меня и брать-то нечего, – тяжело вздохнула Нина. – Пара золотых колец и браслеты. Все на месте. Денег лишних не водится. Я же ипотеку плачу. Просто все испорчено. Абсолютно все!

– Может, ищут что-то?

– Пусть мне расскажут, я тоже поищу, – зло хмыкнула Нина.

– Что думаешь предпринять? – осведомилась Вера.

– Мне жить негде, ремонт станет дорогим удовольствием.

Да и наверняка затянется. Это первое, – Нина загнула палец. – А вот второе, родственники Ивана Алексеевича ломать свое имущество вряд ли пожелают. Поэтому я решила жить на Московской!

– Когда переедешь? – строго уточнила Верочка.

– Да хоть завтра. Сегодня вечером выставка у знакомого художника, умолял не пройти мимо. А вот завтра переселюсь.

– Грегуар Гарш? – усмехнулась Вера. – Я видела вывеску.

– Хотите пойти, Вера Юрьевна? – участливо поинтересовалась Нина.

 – У меня есть лишний билет.

– Не люблю концептуальное искусство ни в каком его проявлении. А в живописи тем более. Избави господи меня от этого видения! – Она в притворном ужасе передернула плечами и добавила с ехидной улыбкой: – Но тебе не помешает.

Нина удивленно глянула на начальницу, задержала взгляд на цветастом строгом платье и молочных жемчужных серьгах. А потом снова столкнулась с глазками-буравчиками.

– Я ж и говорю, – как для умственно отсталой, повторила Верочка.

 – Пусть лучше снятся художественные кошмары, чем подробности сегодняшних художеств.

– Значит, придется купить платье, – через силу улыбнулась Нина, оценив шутку руководства. – У меня дома все вещи порваны.

– В понедельник выпишем тебе материальную помощь, – пообещала начальница.

– Хорошо бы, – пролепетала Нина и на негнущихся ногах спустилась вниз на подземную стоянку. Ее автомобиль Киа Рио одиноко стоял на парковке в самом дальнем углу.

Но и с такого расстояния Нина заметила, что у ее девочки неладно с обувкой. Все четыре колеса оказались жестоко проколоты в нескольких местах. А от капота к багажнику шла тонкая серебристая царапина, будто разрезающая вишневую машинку на части. Нина на автомате отключила сигнализацию и, открыв дверцу, плюхнулась на сиденье. Больше сдерживаться не имело смысла. И, отвернувшись от пустующей стоянки, храбрая Нина Тарантуль расплакалась.